Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак
Но знаешь, что самое удивительное? Мэган, даже не зная о моих планах вернуть себе Касл Рэйвон – я так и не успел ей об этом рассказать, – решила все сама. И конечно, сделала это по-своему. Этим летом, когда прошло три года с тех пор, как замок опустел, она подошла к Уоррену и спокойно, без лишних прелюдий спросила, не хочет ли он поменять Касл Рэйвон, наследником которого он стал, на Касл Мэл. Уоррен, как оказалось, давно избегал тех стен, которые после смерти брата и деда превратились для него в зону боли и неприятных воспоминаний. Он перестал там появляться, оставив замок на попечение нанятых работников, чтобы не разрушился. Поэтому, когда Мэган предложила ему эту «рокировку», он не просто согласился, а с облегчением ее принял. Они все официально оформили – без шума и лишних слов, как делают люди, которые знают цену памяти.
Теперь Мэган – законная хозяйка Касл Рэйвон, моего родового замка, моей жизни, моего сердца. Она вернула мне его, представляешь, дневник? И вернула меня из ниоткуда – в самом буквальном смысле этого слова. Моя храбрая, безумная девочка! А ведь встретил я ее совсем другой – хрупкой, боявшейся собственной тени, фильмов ужасов, пауков и привидений. Сейчас же это женщина, которая не имеет страха в сердце. Она прошла через ад: проклятие и покушения, два из которых осуществили ее родственники – кузен и кровный брат, два ритуала в Кольце Бродгара, спасала меня раненого в башне, пережила мое исчезновение и вытащила меня из мертвых рук Маргарет. И знаешь, дневник, она подарила мне не только мою жизнь – она подарила мне тот мир, о котором я когда-то даже не смел мечтать.
Каждый год она приезжала в Шотландию, чтобы встретиться с Коном в назначенный день и час ради 11 ноября 2020 года – дня, от которого зависело все. И вот этот день настал. Они отправились к Кольцу Бродгара. В полночь Мэган легла на алтарь, как четыре года назад, только теперь она была уже подготовлена. Кон развел костер, рисовал вокруг каменной плиты песком какие-то символы, что-то шептал, вызывая духов. Это была древняя кельтская магия.
Мэган погрузилась в транс, провалившись уже не в прошлое Маргарет, а в свое, оказавшись в лесу в тот самый миг, когда меня должно было не стать. Моя отважная девочка встала между мной и тьмой и произнесла формулу, которой ее научил Кон, на мертвом древнекельтском языке. И все: щелчок, искра, пауза – и силы Маргарет были нейтрализованы.
Мэган, разумеется, была уверена, что после ритуала я появлюсь у Кольца Бродгара в ту же секунду. Этакий эффект фейерверка: хлоп – и вот он я. Но ничего не произошло. И конечно, ее охватила паника. Она подумала, что ритуал не сработал и все было зря. Однако Кон ее успокоил, сказав, что я где-то между Касл Мэл и Касл Рэйвон.
И тут наступил момент истины, дневник: ночь, Оркнейские острова, катера, как ты понимаешь, не ходят. Но попробуй объясни это человеку, который только что вытащил возлюбленного с того света! Нет катеров? Это не препятствие. Ураган Мэган уже в пути. Прибыв на причал, она завопила что было мочи: «Помогите! Есть здесь кто-нибудь?!» Мужчина на одной из яхт, по всей видимости, решил, что происходит что-то ужасное, и вышел навстречу. Она умоляла срочно доставить их в Терсо. Он, конечно, ссылаясь на небезопасный маршрут в ночное время, отказался: «Невозможно». Но такого слова не существовало в словаре Мэган. Она достала наличные, затем выписала чек – и вуаля: невозможное стало не только возможным, но и весьма прибыльным.
Через полтора часа они уже были в Терсо. Оттуда – на такси до Касл Мэл. И вот я стою у двери, а она – уже в моих объятиях, вся в слезах, и как будто в ее руках – доказательство того, что жизнь все-таки не закончилась. А я… я даже не подозревал, что прошло не три с половиной часа, а три с половиной года с момента нашей последней встречи.
Когда Мэган закончила рассказ, за окном уже был рассвет – северный серый рассвет, без прикрас и эффектов. И я остался человеком… Проклятие исчезло. Это было странно, почти тревожно, как будто я забыл выключить сигнализацию в доме или перепутал чью-то жизнь со своей. Я не знал, как себя чувствовать. Радоваться? Печалиться? Хотелось всего и сразу, но сил не было ни на что. Меня оглушило не столько избавление от проклятия, сколько ее рассказ – все то, через что она прошла, чтобы вернуть меня. Я еще не успел осознать, что именно произошло, а она уже прижималась ко мне, обнимала, целовала, словно боясь, что я снова исчезну. Она говорила слова, в которых было больше нежности, чем я заслужил за всю свою жизнь, избавлялась от тоски, накопившейся за эти годы, и мне оставалось только держать ее крепко, как последнюю нить реальности. Впервые мы занимались любовью в свете утреннего солнца. Нового солнца, озарившего нашу новую жизнь.
Когда страсти поутихли и тишина вернулась в спальню, я наконец позволил себе сделать то, о чем мечтал последние несколько часов – глубоко вдохнуть и просто закрыть глаза. Все во мне просило отдыха: разум, тело, память, которую только что загрузили новой драмой. Я чувствовал себя человеком, которому сначала сбросили на плечи тонну кирпичей, а потом предложили пробежаться. Я уже начал медленно проваливаться в спасительный сон, когда голос Мэган выдернул меня обратно в реальность:
– Не смей спать! Я хочу представить тебя семье. Скажу, что ты приехал ночью – сделал мне сюрприз. Надо же как-то объяснить твое общение с Грегором.
Я приоткрыл один глаз.
– Они еще спят, – с надеждой произнес я, как смертник, жаждущий помилования.
– Ты забыл, что у Гленн маленькая дочка? Она просыпается раньше всех и будит весь дом.
Я что-то невнятно промычал и уткнулся в подушку. Мэган же, не теряя решительности, накинула халат и бросила мне рубашку. Я нехотя натянул джинсы, сражаясь с гравитацией и собственным телом, которое отчаянно стремилось обратно в постель, и сел на край кровати, будто собираясь прожить в этой
