Пламя - Наталия Джастер
43
Бриар
Фигура шута сгорбилась, словно альфа, защищающий свою самку. — Если ты тронешь ее, — прорычал Поэт, — я буду пускать тебе кровь, пока от тебя не останется лишь пустая оболочка. — Последнее слово сорвалось в звериное шипение. — Блядь, только попробуй.
В скудном луче света из окна Риз заколебался. Но тут еще одна дверь распахнулась настежь, и в комнату хлынула группа людей. Я сосчитала их, узнав в них тех самых, кто едва не поймал меня до этого.
При их появлении король усмехнулся и бросился к ним. Трус растворился в их силуэтах, под их защитой, пока они устремились в нашу сторону.
С рычанием Поэт набросился на группу. Он прыгнул на них, крутя своим посохом и добавляя к звону оружия целый град кинжалов. Тела отлетали назад, пока он прорубался сквозь толпу, а затем еще одна крупная фигура ворвалась в битву, размахивая парой палашей. Шут и рыцарь прокладывали себе путь сквозь противников, пока я, пошатываясь, поднималась на ноги. Делая всё возможное, чтобы разглядеть нападавших в этой пустоте, я выпустила шип; снаряд просвистел в сторону фигуры, которая взвизгнула и рухнула на пол.
В считанные мгновения последний из нападавших упал замертво. Наступила тишина, прерываемая лишь шумными вздохами, вырывающимися из наших легких.
Силуэт Поэта резко повернулся ко мне. Я скорее почувствовала, чем увидела, как его глаза встретились с моими.
Он бросил посох. Я опустила следующий шип.
Мы бросились друг к другу, сокращая расстояние, и столкнулись. Его руки обвили меня, прижимая к себе, и я вжалась в его твердое тело.
— Поэт, — всхлипнула я.
— Бриар, — прохрипел он.
От жара его кожи мои ноги едва не подкосились. Мгновение спустя мы отстранились, оба осматривая друг друга на предмет ранений. В темноте я лихорадочно ощупывала его тело, не успокоившись, пока не проверила каждый дюйм его торса. Влага крови пропитала его одежду, но она принадлежала не ему.
Шут быстро выудил из кармана лоскуток ткани. Сухой всхлип сорвался с моих губ, когда он обмотал ленту вокруг моего запястья.
— Ты нашел ее, — обрадовалась я.
— Как и всегда найду тебя, — поклялся он, завязывая алый браслет узлом.
Однако мое облегчение было недолгим. Потому что, когда Поэт коснулся того места, куда меня ударил Риз, я поморщилась. После чего убийственный звук вырвался из его рта:
— Я сдеру с него кожу заживо.
Я сжала лицо шута ладонями.
— Я в порядке.
К сожалению, король тоже был в порядке. Возможно, один из нападавших увел Риза в безопасное место, но, скорее всего, Лето сбежал сам, бросив свой культ на произвол судьбы.
Силуэт Эйра маячил рядом с убитыми, где он бормотал осеннюю молитву. Я покачнулась в их сторону и опустилась на колени рядом с одной из фигур. Мое сердце заколотилось, когда я напрягла зрение, но так и не смогла разглядеть их лица.
Поэт присел рядом со мной и ощупал фактуру их пропитанной кровью одежды.
— Кашемир, — пробормотал он, прежде чем перейти к следующему человеку. В этот момент из его горла вырвалось шипение. — Грубая пряжа.
Кашемир и грубая пряжа. Ткани, которые носили два разных сословия.
Первое составляли дворяне, а когда я провела рукой по одному из упавших орудий, нащупав зубья короткого лезвия пилы, крик сорвался с моих губ.
— О, Сезоны. — Моя голова упала на грудь от раскаяния. — Мне жаль, — прохрипела я. — Мне так жаль.
Мы ожидали, что нашими врагами окажутся члены какой-то другой организации, сродни Мастерам. Но судя по этой одежде и оружию, их личности не оставляли места для сомнений.
Придворные. Жнецы.
Риз завербовал знать, а также жителей нижнего города. Должно быть, он воззвал к их общему чувству высшего блага, как он это сделал с Мастерами. Он вдохновил этих людей подмешать в мою еду Ивовый Грош, сжечь невинного человека в знак протеста против моего правления и охотиться за мной по этому замку. Это объясняло, как они уверенно передвигались по этим коридорам, несмотря на отсутствие света. Потому что половина из них здесь жила, а другие привыкли пробираться сюда и обратно, предположительно под покровом ночи.
Мы с Поэтом также предполагали, что культ Риза мог включать в себя людей, обитающих как за пределами этих стен, так и внутри. Но мы не были уверены. Эти открытия пронзили мое сердце, и я оплакивала жертв независимо от того, что они совершили.
— Мы должны спешить, — мягко подтолкнул Эйр, хотя в его голосе звучало сочувствие.
Не имея под рукой листьев, чтобы положить им на лбы, я пробормотала те же слова, которыми одарила Мерита в Теневом Саду, а затем поднялась вместе с Поэтом. Но когда шут закинул за спину свой забрызганный кровью посох и схватил меня за руку, я воспротивилась.
— Подождите, — сказала я. — Пленники.
Осознание поразило черты Поэта. Прирождённые души в подземелье. Они всё еще были здесь, не в силах выбраться.
Я хотела найти их и вызволить. Но я была одна, стала мишенью и не могла должным образом прицелиться из своего оружия. Теперь у меня было подкрепление.
В слабой полоске света волосы Эйра блеснули. После минутного раздумья он сказал:
— Не они являются целью, Ваше Высочество. Я не чувствую в воздухе никаких возмущений, которые бы сигнализировали о присутствии других лазутчиков.
— Тогда помощь им не должна стать препятствием.
— Я также не чувствую, что прирождённым душам угрожает опасность.
— Это пока не чувствуете. И хотя я доверяю вашей силе восприятия, я должна настоять на том, чтобы мы поступили вопреки ей. Я никогда не брошу своих людей.
— Тогда я позабочусь о них, — поклялся рыцарь. — Но вы должны идти. Скорее всего, Зима уже осмотрел подземелье.
Мои брови нахмурились, смятение окрасило мои слова:
— Зима?
Поэт быстро объяснил, как принц присоединился к ним. Очевидно, Джерин хотел убедиться, что его так называемая собственность не пострадала.
— Он помчался в северное крыло, — сказал шут, но затем его голос затих.
Внезапно мысли Поэта совпали с моими. Ужас пронзил мой живот.
Северное крыло, где располагались помещения для слуг. А также подземелья. И одна изолированная пленница.
— Флэр, — сказали мы с Поэтом в унисон.
Сжав оружие, мы бросились прочь, полагаясь на нашу общую память, чтобы ориентироваться в темноте. Путь занял гораздо больше времени, но втроем мы справились, избежав еще одного нападения. У входа в северное крыло Первый Рыцарь отделился от нас и направился в подземелье к прирождённым душам, чтобы обеспечить их безопасность
