Поцелуй шефа - Эбби Нокс
Нет, дело не в этом. У меня паранойя.
— Милая? — Генриетта прерывает мои мечтания. Ой. Возвращаемся.
— По крайней мере, насчет платьев для свадебного путешествия ты права. На самом деле, я думаю, что куплю себе новый наряд. Честно говоря, я присмотрела одно платье в центре города.
Она продолжает описывать то, о чем, по ее мнению, я говорю, и я взволнована и шокирована тем, что она попадает в точку.
Открывая папку, мы обсуждаем струнный квартет для церемонии, и чтобы цветы были повсюду: ирисы, маргаритки, львиный зев и эхинацеи. Она показывает мне фотографии множества лент и огромный плакат, который гости должны подписать.
— Я знаю, тебе нравятся биг-бэнды, и так получилось, что я нашла идеальных музыкантов для выступления на свадьбе.
Все происходит так быстро и эффективно, что я чувствую необходимость нажать на тормоза. Могу ли я на самом деле позволить своему боссу тратить столько денег? Это странно и неуместно, не так ли?
— Мы не слишком сентиментальные люди, поэтому не стоит перебарщивать с цветами и музыкантами. Ди-джей подойдет. И, думаю, обычные белые розы тоже.
Генриетта кивает и замолкает, затем закрывает папку и задумчиво смотрит на меня.
— Я надеюсь, ты не против, что я это говорю, — говорит Генриетта. — Но у тебя такая прекрасная кожа, и твое платье простое и элегантное. Думаю, что ты выглядела бы потрясающе на фоне целой стены из полевых цветов. Ты была бы похожа на сказочную принцессу.
Эта фраза поражает меня до глубины души, и я к ней не готова. Когда я была маленькой девочкой, у меня была целая тетрадь на спирали, заполненная рисунками. На ней была надпись «Моя свадьба принцессы-феи», и я нарисовала себя в длинном струящемся платье из цветочного кружева с ангельскими рукавами, ниспадающими до пола. На голове я нарисовала цветочную корону, украшенную бриллиантами и жемчугом вперемешку. Я не думала об этом с тех пор, как мне исполнилось десять.
— Звучит очень красиво. Но я не... мы не... сказочные люди. В конце концов, это всего лишь сказки, — говорю я, поднимая взгляд на один из гобеленов на стене. Невеста на портрете немного похожа на меня. Интересно, ссорились ли когда-нибудь жених и невеста из-за свадебных планов? Сомневаюсь, они выглядят такими беззаботными, какими только могут выглядеть молодожены. — Мы больше...
Пока я говорю, мой телефон начинает пищать.
Я извиняюсь и говорю Генриетте, что должна ответить на звонок.
— Это мой жених; они с матерью прилетают сегодня, потому что она хочет увидеть место проведения.
Генриетта понимающе кивает.
— Конечно, ответь.
Я отвечаю, и Оги встревает в разговор без всякого вежливого приветствия.
— Моя мама заблудилась по дороге сюда.
Я в ужасе прижимаю руку к щеке.
— Что? — у меня в голове появляются шестнадцать различных возможных ужасных сценариев, в которых участвует консервативная семидесятилетняя мать семьи Уитни.
Оги продолжает:
— Она попала в заведение под названием «Бурлекс-ревю комната Орхидей» и чертовски травмирована.
Я прикрываю рот рукой, чтобы сдержать смех. Оги редко ругается, обычно он — вежливый джентльмен-южанин.
— Нет, это место на Стрип-стрит. Отель «Орхидея» находится в центре города. Помнишь?
— Правда, Шериз? Я не могу отличить одно казино от другого.
Я прикусываю язык, решая не указывать ему — в очередной раз — на то, что «Орхидея» технически не является казино.
— Ну, и как она там оказалась?
Он говорит:
— Я не знаю! Ты, должно быть, дала ей неправильный адрес.
Это не так. Во-первых, я никогда не давала ей адрес. С чего бы мне это делать, если Оги договаривался о визите с помощником Бишопа? Я не стала его поправлять. Он всегда так делает, когда нервничает. Забывает, кто, что и когда сказал, и мы просто ходим кругами.
— С ней все в порядке? Где она сейчас?
— Конечно, она со мной. Мы направляемся в отель.
Я вздыхаю с облегчением и прижимаю руку к своему бешено колотящемуся сердцу.
— Слава Богу. На секунду ты действительно заставил меня поволноваться, — усмехаюсь я.
— Это не смешно, Шериз.
Я беру себя в руки и пытаюсь поднять настроение.
— Ну, ничего страшного. Я уже бывала в этом бурлескном заведении раньше. Это отличное шоу!
— Правда. — К моему удивлению, Оги не оставляет это без внимания. — Иногда ты совершенно ничего не соображаешь. Как будто ждешь, что все последуют твоему примеру, когда ты в последнюю минуту вносишь изменения в свою свадьбу.
Он прав.
— Ладно, Оги. Все будет хорошо. Просто успокойся.
— Не говори мне успокоиться! Моя мама заблудилась на Стрип-стрит. Она вне себя и говорит, что вообще не придет на свадьбу.
Пытаясь сохранить спокойствие, я говорю:
— Я просто имела в виду, что нам всем нужно сделать глубокий вдох. Свадьба — это стресс. Нам всем нужно сесть за стол, устроить отличный ужин и поговорить сегодня вечером, все будет в порядке. Обещаю.
Оги замолкает, тяжело вздыхает и говорит:
— Хорошо. Увидимся вечером.
Я начинаю спрашивать его, не хочет ли он заглянуть ко мне, пока я встречаюсь с организатором свадьбы, поскольку мы не виделись пару месяцев. Но он отключается прежде, чем я успеваю это сделать.
Когда я поднимаю глаза, Генриетта вежливо делает вид, что ничего не слышала. Как неловко.
— Прошу прощения. Итак, на чем мы остановились?
Она ласково улыбается и говорит:
— Ты говорила, что не веришь в сказки.
Проглотив необъяснимый комок в горле, я киваю.
— Верно. Что у нас дальше по списку?
В этот момент дверь в кабинет Генриетты открывается, и Бишоп заглядывает в комнату из-за двери. От покроя его сегодняшнего костюма, контрастирующего с серебристыми пятичасовыми тенями, у меня захватывает дух. Я не готова.
— Сэр! Чем я могу Вам помочь? — спрашивает Генриетта.
Бишоп, все еще наполовину находящийся в комнате, смотрит на меня.
— Я просто хотел проверить, как продвигается подготовка к свадьбе. Может, я могу чем-то помочь.
Как странно, что он заговорил об этом сейчас, ведь я видела его только сегодня утром, и он мог бы спросить о свадьбе тогда. Однако, когда мы с Бишопом болтали за кофе и булочками, он хотел говорить о чем угодно, только не о свадьбе. Еще одна причина, по которой его компания так привлекательна.
Бишоп предоставляет мне беспрецедентный доступ к своему времени. Я чувствую себя собой и использую эту возможность, чтобы пошутить, вместо того, чтобы просить этого Бога или джинна исполнить другое желание.
— Ты мог бы сменить название отеля. Кажется, таксист
