Измена. Жизнь заново - Елена Валерьева
— Я не вспоминать, Ярослав. Мне нужна помощь.
Пауза. Тишина в трубке стала плотной, как вата. Потом тихий, глубокий смех, от которого по коже побежали мурашки — не то от страха, не то от предвкушения.
Ярослав Северов. Мой бывший… кем он был? Партнером по одному неудачному проекту? Любовником, с которым всё закончилось, толком не начавшись? Врагом, который едва не уничтожил мою репутацию? Мы разругались в пух и прах три года назад, когда он попытался отжать мой первый крупный объект, используя не совсем честные методы, а я, вместо того чтобы испугаться, послала его куда подальше и, собрав всю волю в кулак, выиграла тот тендер. С тех пор мы не общались. Наши дороги разошлись: он стал одним из крупнейших девелоперов страны, сколотив состояние на амбициозных проектах. Я упорно, кирпичик за кирпичиком, построила свою компанию. Наши пути не пересекались, и меня это устраивало.
— Помощь? — переспросил он с неподдельным интересом. — От меня? Арина, ты же гордая. Сама всё всегда, сама со всем справлялась. Что стряслось? Кредиторы прижали? Или объект горит?
— Хуже, — выдохнула я, чувствуя, как к горлу снова подступает комок. — Муж. И подруга. В моей кровати.
Тишина. Долгая, звенящая тишина. Потом — раскатистый, искренний, какой-то даже восторженный хохот, от которого у меня задергался глаз. Он смеялся так, будто я рассказала ему лучший анекдот в его жизни.
— Охренеть, — выдавил он сквозь смех, отсмеявшись и, видимо, вытерев слезы. — Арина Горчакова, железная леди строительного бизнеса, которой, по слухам, сам дьявол не брат, — и такое? Классика! Муж с подругой! Это ж надо! Как в дешевом сериале!
— Радуешься? — прошипела я, сжимая телефон так, что пластик жалобно скрипнул.
— Безумно. Давно я так не веселился. — Его голос стал серьезнее, но смешинки в нем еще играли. — Ладно, Горчакова. Что надо?
— Встретиться. Сегодня. У меня есть план.
— План? — в его голосе мелькнуло неподдельное любопытство. — Интригует. Ты всегда умела удивить. Диктуй адрес.
— Мой дом. Заречье. Знаешь?
— Знаю. Буду через два часа.
Он сбросил вызов, даже не попрощавшись, словно мы говорили вчера. Я посмотрела на свое отражение в зеркальном шкафу прихожей — опухшая, растрепанная, в растянутой футболке с логотипом стройфирмы, с темными кругами под глазами. Боже. Ярослав Северов, который привык видеть женщин с обложек глянца, увидит меня в таком виде. Это было почти страшнее, чем застать мужа с любовницей.
Но отступать поздно. Я поплелась в душ.
Ровно через два часа у ворот заурчал мощный двигатель. Я смотрела в окно спальни, спрятавшись за тюль, как из черного внедорожника с тонированными стеклами выходит он. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем пальто цвета мокрого асфальта, на которое, казалось, не липла наша утренняя слякоть. Движения его были плавными, уверенными, хищными. Ярослав Северов был из тех мужчин, которые с возрастом становятся только опаснее, только притягательнее. Три года назад он был просто красивым, наглым, самоуверенным хищником. Сейчас к этому добавилась тяжелая, спокойная, непререкаемая сила человека, который привык брать своё, не спрашивая разрешения.
Он поднял голову, и наши взгляды встретились через стекло. Даже на расстоянии я почувствовала этот его взгляд — сканирующий, рентгеновский, раздевающий, но без пошлости, с холодным профессиональным интересом коллекционера. Раньше меня это бесило, выбивало из колеи. Сейчас — почему-то согрело, дало ощущение, что я все еще жива и что-то значу.
Я открыла дверь, впуская его в прихожую. Он окинул беглым взглядом интерьер — мраморный пол, лепнину, живые орхидеи в кашпо — и хмыкнул.
— Хороший дом. Сама строила?
— Сама. От и до.
— Знаю. Твой почерк. — Он прошел вглубь, рассматривая детали. — Белый камень, много света, воздуха, дорого и со вкусом. Никакой безвкусной позолоты. Узнаю.
Он снял пальто, бросил его на кресло в прихожей без спросу, по-хозяйски. Остался в темно-синем свитере грубой вязки, который облегал широкие плечи и грудь так, что у меня во рту пересохло. Я отвела взгляд, сделав глубокий вдох.
— Кофе будешь?
— Буду. И покрепче.
Я провела его на кухню, залитую утренним светом, несмотря на хмурое небо за окном. Он сел за барную стойку из черного мрамора, разглядывая меня с откровенным, бесстыжим любопытством, изучая каждую черточку моего лица.
— Выглядишь хреново, — констатировал безжалостно.
— Спасибо. Ты, как всегда, дипломат.
— Я всегда за правду. — Он усмехнулся. — Рассказывай.
Я поставила перед ним дымящуюся чашку эспрессо, плеснула себе в кофе кой-чего из бара — плевать, что утро — и села напротив, обхватив чашку ладонями, словно ища в ней тепло. Рассказала всё. Коротко, сухо, без слез, будто читала отчет. Про Рому, про Илону, про ночной костер из простыней. Про Милану, которая сейчас у бабушки и ничего не знает.
Он слушал молча, не перебивая, отпивая маленькими глотками кофе. Его темные глаза не отрывались от моего лица. Когда я закончила, он долго смотрел на меня, потом покачал головой, и в этом движении не было осуждения, только констатация факта.
— Падаль твой муж, — сказал он просто, будто подвел черту. — И подруга — тварь редкостная. Но ты и без меня знаешь. Что хочешь? Просто выговориться или реально нужна помощь?
— Отнять у них всё, — я не стала смягчать формулировки. Голос мой звучал жестко, как сталь. — Рома работал на меня. Его студия, все оборудование, софт — оформлены на мои деньги. Илона должна мне кучу бабла, и я хочу его вернуть с процентами. Я хочу, чтобы они остались на улице. С голым задом. Чтобы каждая копейка, которую они у меня украли — временем, доверием, деньгами — вернулась ко мне.
— Эмоции, — Северов поморщился, как от кислого. — Это плохо. Месть на эмоциях — путь в никуда, в яму, из которой потом не вылезешь. Нужен холодный расчет. Ты готова к холодному расчету?
— У меня есть расчет, — я выдвинула ящик стола, достала плотную папку и с глухим стуком бросила на мраморную стойку. — Здесь всё. Долги Илоны с копиями чеков и переписок, финансовая отчетность студии Ромы, его неоплаченные налоги за последние полгода, которые я случайно обнаружила в его столе. И его любовь к дорогим игрушкам в кредит, которые он оформлял на себя. Если дернуть за нужную ниточку — всё посыплется как карточный домик.
Ярослав пролистал бумаги, вчитался в некоторые цифры, и в его глазах мелькнуло неподдельное уважение, даже восхищение.
— А ты подготовилась, — сказал он, поднимая на меня взгляд. — Прямо за одну ночь?
— Я плохо спала, — усмехнулась я, но в усмешке не было веселья.
Он усмехнулся в ответ и захлопнул папку.
— Допустим,
