Офицер Моего Сердца - Ольга Дашкова
Он смотрел вперед. Я смотрела на дорогу.
Между нами снова молчание — но уже другое. Не то в котором прячутся, а то в котором остаются после чего-то важного и не торопятся его нарушать, потому что любое слово сейчас было бы меньше того что только что произошло.
Его рука лежала на подлокотнике в нескольких сантиметрах от моей руки на рычаге передач.
Несколько сантиметров. Я не сокращала расстояние. Он тоже.
Но я чувствовала эти сантиметры всю оставшуюся дорогу, каждый из них, все до одного. Чувствовала и думала: все. Теперь — все. Назад дороги нет, и я не знаю куда есть дорога вперед, и мне впервые за очень долгое время не страшно этого не знать.
Просто — еду.
И он — рядом.
Глава 13 «Больница»
Врач вышел через сорок минут.
Все это время я сидела на пластиковом стуле в коридоре и смотрела в стену напротив, бежевую, с информационным стендом про диспансеризацию. Артем сидел рядом. Не близко, одно сиденье между нами, стандартное больничное расстояние между малознакомыми людьми.
Хотя мы давно не малознакомые. Просто между нами всегда было это расстояние: в одно сиденье, в один шаг, в одну секунду, которую кто-то из нас не делал.
Сегодня в машине под дождем шаг сделал он.
Я не думала об этом пока ждала. Запрещала себе, здесь не место, сейчас не время, сначала врач. Думала о враче, о том что надо слушать внимательно и запоминать, потому что Артем будет кивать с видом человека который слышит команду и не собирается ее выполнять, это я уже знала.
Врач говорил про нерв, про воспаление, про то что нагрузка была избыточной и режим не соблюдался. Смотрел при этом на Артема с тем выражением с которым смотрят на пациентов которые сами себе враги. Артем кивал, именно так, как я и думала.
— Можно уточнить. Какой режим оптимален на следующие три недели? И какие симптомы должны стать поводом для внепланового визита?
Врач посмотрел на меня. Потом на Артема. Потом снова на меня, но уже с легким удивлением человека который привык что родственники либо молчат либо паникуют.
— Жена? — спросил он.
Пауза.
— Юрист, — сказала.
Артем смотрел в стену. Врач подробно, по пунктам объяснил, я запомнила все. Это мое профессиональное, запоминать информацию с первого раза.
На обратном пути мы снова молчали. Другим молчанием, не тем тяжелым которое было до больницы. Это было молчание после чего-то, в котором можно дышать.
За окном блестел мокрый асфальт, дождь закончился пока мы сидели в коридоре, вышли уже в сухое утро. Я думала о его руке на моей щеке и тут же запрещала себе об этом думать, но думала.
У ворот дачи он вышел медленно, с опорой на трость. Я ждала, он закрыл дверцу, стоял секунду.
— Артем.
Он обернулся.
— Три раза в день. Противовоспалительное — после еды, не на голодный желудок. И никаких упражнений во дворе без разминки. Врач сказал — без разминки нельзя.
— Ты все записала.
— Я юрист. Я запоминаю.
Пауза, что-то прошло по его лицу, не улыбка, но что-то рядом с улыбкой, что у него бывает редко и от чего у меня каждый раз что-то происходит с дыханием.
— Юля.
— Не надо сейчас, — сказала тихо. — Потом. Все — потом. Выполняй все что сказал доктор.
Он помолчал, потом коротко, один раз кивнул и пошел к дому. Я смотрела ему вслед, на неровный шаг, на прямую спину, на трость. И знала, что уже сделаю. Точно знала без колебании и сомнений.
К Глебу я поехала на следующий день.
Не позвонила, а именно приехала. Это было важно, приехать самой, не прятаться за телефоном. Я умею брать на себя ответственность за решения. Я сама приняла это решение, я сама и скажу.
Он открыл дверь в домашней футболке и шортах, с кружкой кофе, явно работал из дома. Посмотрел на меня, ничего не сказал, просто отступил и открыл дверь шире.
Я вошла, мы сели на кухне, там где он всегда заваривал мне кофе, там где все было правильным и надежным и спокойным. Там где я говорила себе: вот моя жизнь. Вот это правильно.
Смотрела на стол, потом подняла голову.
— Глеб. Я не могу выйти за тебя замуж.
Он не пошевелился.
— Я нечестна была с собой, — сказала. — А значит — с тобой. Это несправедливо по отношению к тебе. Ты заслуживаешь человека который выбирает тебя полностью, без оговорки внутри. Я не могу быть таким человеком. Прости.
Тишина. Он поставил кружку на стол — аккуратно, без звука. Смотрел на нее секунду. Потом на меня.
— Я видел это раньше тебя, — сказал наконец. Тихо, без обвинения. — На даче. В саду. Ты стояла у забора и смотрела — и я понял. Ты так никогда на меня не смотрела, Юля. Даже когда смотрела на меня.
Молчала.
Он встал, ушел в комнату, вернулся с маленькой коробочкой, той самой. Поставил передо мной на стол. Не протянул, а поставил, и это было деликатно, это был он весь, в этом жесте. Сняла кольцо сама. Пальцы не дрожали, я не позволила. Положила его в коробочку, закрыла крышку.
— Ты хороший человек.
— Ты тоже. Просто не мой.
Встала, пошла к двери, но остановилась, услышав вопрос:
— Он уже знает?
— Еще нет.
— Пусть знает, — сказал Глеб.
Вышла из его квартиры, из его правильной надежной жизни, из которой я только что сама ушла, своими ногами, своим выбором. На улице был ветер. Теплый, летний, с запахом где-то скошенной травы.
Шла к машине и думала: потом. Артему сказал не надо сейчас, все потом. Вот теперь наступило это потом, теперь можно.
Только я еще не знала — что именно можно. И что будет дальше. И согласится ли он вообще на это дальше с его двенадцатью годами правильных решений и его ногой и его войной в голове.
Не знала и это пугало, я привыкла к фактам. Просто шла к машине. Летний ветер, скошенная трава. Впереди было потом.
Глава 14 «Пора»
Артем
Людмила Сергеевна зашла утром. Я слышал ее легкие, осторожные шаги в коридоре, так ходят когда не хотят тревожить и все равно идут. Постучала, вошла с чаем, поставила на тумбочку, села на стул у окна. Сложила руки на коленях, молчала секунду.
Я ждал.
— Артем, — начала наконец. — Ты
