Падение в небо - Янина Хмель
— Почему вы решили рассказать мне эту историю? — Сид остановился.
Я прошла несколько шагов одна, потом тоже остановилась.
— Наверное, потому, — пожала плечами я, — что нашла её.
За родственной душой
Возможно, я гналась за призраком мечты. Но эта мечта была такой сильной, что я не могла сопротивляться ей.
В чудеса нужно верить не только тогда, когда они происходят. Я с детства верила в них всегда, даже когда что-то не получалось. Не сдавалась, не ломалась, не перегорала. Родители научили меня быть самостоятельной. Папа научил меня бороться за своё. А мама — любить.
Когда мама укладывала меня спать, я шёпотом спрашивала её:
— Мам, я тоже почувствую свою любовь, как ты почувствовала папу?
Она отвечала мне:
— Конечно, почувствуешь. Всевышний в каждом сердце оставил место для любви.
А когда папа приходил поцеловать меня перед сном, я и его донимала вопросом:
— Пап, а как ты понял, что мама твой человек? У тебя же нет такого дара, как у неё.
— Я просто знал.
Так и я просто знала, что где-то в мире среди нескольких миллиардов людей есть мой человек.
Я оказалась на берегу реки Буш с незнакомым рыжим парнем, которому в первый час знакомства поведала историю своей семьи. Удивительно, что он не счёл меня за сумасшедшую, а выслушал и, мне казалось, поверил.
— Теперь ваша очередь, Сид.
Мы проводили закат и встретили рассвет. И ничуть не устали от общества друг друга.
— Я расскажу вам свою историю, но сначала накормлю самым вкусным завтраком в вашей жизни, — подмигнул он и поднялся, протягивая мне руку.
Я схватилась за его ладонь и тоже поднялась.
— Это свидание? — усмехнулась я.
Сид рассмеялся.
— Я ни разу не ходил на свидания, — он подставил мне свой локоть, и мы направились в сторону его паба.
— И ни разу не влюблялись?
— Нет. Я же говорил, что не верю в любовь, — понизил голос Сид.
— Значит, ваша родственная душа будет верить за двоих.
— Если она, конечно, существует.
— Любовь или родственная душа?
Сид лишь закатил глаза в ответ.
Мы зашли в небольшое кафе, которое находилось недалеко от паба. Ранним утром все столики были свободны. Сам хозяин поприветствовал нас, лукаво подмигнув Сиду и с интересом посмотрев меня. Сид сказал ему что-то на ирландском и пожал плечами.
— Что вы сказали ему? — спросила я, когда мы устроились за столиком возле окна с видом на горы.
— Что русская девушка приехала в нашу глушь за самым вкусным завтраком в своей жизни, — улыбнулся Сид.
Я рассмеялась.
— Обещаю, ради завтраков дядюшки Пола вы останетесь тут навсегда!
Ага, именно ради этих завтраков, подумала я.
— Вам не хотелось уехать отсюда в большой город? — поинтересовалась я.
— Хотелось. И я уезжал учиться в Дублин. Открыть паб было мечтой отца, не моей. И когда он умер, этот паб достался мне по наследству. Я думал о его продаже, но табличка «продаю» провисела на двери почти полгода, а никто даже не поинтересовался о стоимости. Я принял решение оставить его себе в знак памяти об отце. Да и матушка грустила, что я решил избавиться от того, что было дорого отцу.
— Паб не приносит прибыли?
— Уже давно, — вздохнул Сид.
Дядюшка Пол, владелец кафе, принёс на наш столик две чашки кофе и ароматные свежеиспечённые булочки, от которых ещё исходил пар — они были только-только из печи. Он обратился к Сиду на ирландском, тот ответил ему.
— Что он спрашивал? — поинтересовалась я, когда дядюшка отошёл.
— Правда, хотите знать? — засмущался Сид, сделав несколько глотков кофе.
Я кивнула.
— Где я прятал свою невесту.
Теперь засмущалась я и отвела взгляд на горы за окном.
— У меня такое чувство, что я знаю вас очень давно, — добавил Сид.
— Так может, это позволяет нам перейти на «ты»? — предложила я, пригубив свой кофе.
Он кивнул.
— Попробуй булочки, — пододвинул ко мне корзинку Сид, — дядюшка Пол их печёт сам.
— Вероятно, тут все друг друга знают, а я принесла с собой раздрай в привычную жизнь местных жителей, — я разломала булочку на две части и откусила. Она просто таяла во рту.
— Верно. Но мы гостеприимные.
— Мы тоже! Ты был в России?
Сид отрицательно помотал головой.
— Это красивая страна, и люди там добрые.
— Никогда не считал иначе.
— Очень вкусные, — я кивнула на корзинку с булочками.
Дядюшка Пол принёс две порции яичницы с беконом. Я попросила Сида передать ему, что это самые вкусные булочки в моей жизни. На что дядюшка ответил, что это я ещё не попробовала яичницу.
Сид пояснил, что все продукты у дядюшки собственного производства: он держал кур и свиней, а ещё лошадей. И когда я сказала, что обожаю лошадей, Сид предложил прокатиться верхом после завтрака.
Я знала, что он чувствует то же, что и я: ему не хочется расставаться.
Сид рассказал, что всю жизнь дядюшка держит это кафе, у него всегда много гостей, и нам повезло: мы пришли слишком рано и оказались первыми.
Когда мы уходили, пообещали Полу вернуться к ужину. Сид взял у него две лошади, и мы катались до самого заката. Оба не спали больше суток, но ни я, ни Сид не чувствовали усталости.
После ужина у дядюшки Сид спросил, где я остановилась. И когда я сказала, что ещё не искала отель, он спросил:
— Не будет ли слишком навязчиво, если я предложу тебе свой дом?
Я почувствовала, как всё во мне на мгновение замерло, а потом ускорилось.
— Не будет, — уверенно ответила ему.
Жизнь Мира
Счастливый конец
Конечно, Всевышний приготовил счастливый конец для нашей истории. Когда мы оба научились слышать себя и друг друга, он перестал устраивать нам экзамены по пройденным урокам. Мы были готовы встать на следующую ступень, нам больше ничего не мешало двигаться дальше.
В последнюю встречу в этой реинкарнации мы сидели в парке лечебницы возле озера. Это была тёплая ранняя осень. Смеркалось. Я снова рассказывал Ангелине нашу историю. Память уже реже возвращалась к ней, но в этот день Ангелина снова смотрела на меня с той самой многовековой любовью. Как потом оказалось, это был её последний прыжок в воспоминания. Ангелина молчала, глядя мне в глаза. Нам давно уже было достаточно взглядов и прикосновений, чтобы понять друг друга.
Когда я поднялся, чтобы отвести её в палату, она сказала:
— На пороге новая эра для человечества, — её голос звучал ровно и спокойно.
