Падение в небо - Янина Хмель
Я молча смотрела в любимые васильковые глаза.
— В Айрин моя душа стала по-настоящему слабой через силу. Благодаря этому воплощению, я вспомнил, почему принял решение… переродиться в женском теле. В этой реинкарнации я учился жертвовать, терпеть, ждать. Именно в этой жизни я понял, что женщиной быть сложнее.
Я усмехнулась.
— Нет, это не шутка, что у женщины болевой порог выше, чем у мужчины. Наверное, это продумано природой для того, чтобы женщина выдержала всю боль во время того, как даёт новую жизнь. Что ж, мне не хватило выдержки. Наверное, одной жизни в женском теле недостаточно.
Я кивнула.
— В теле Соломона моя душа снова вернулась к эгоизму. В то время как в моём нынешнем теле моя душа напоминала мне о любви и заботе о том, кого люблю.
Мир замолчал.
— Мне жаль, — тихо произнесла я.
Мы устроились в гостиной на угловом диване. Я была против, чтобы эта белая громадина стояла посредине нашей светлой гостиной, а Соломон сказал, что белый кожаный диван смотрится очень дорого: как в лучших домах Парижа!
— Жаль? — повторил Мир.
— Жаль, что твоей душе пришлось пережить столько страданий после того, как я… — сглотнула ком, — после того, как приняла решение… — я не могла произнести этого вслух.
— Умереть, — закончил за меня Мир.
Когда я подняла голову и посмотрела на него, заметила в его глазах слёзы.
— Прости.
— Знаешь, что я ещё вспомнил? — Он выжидательно смотрел мне прямо в глаза.
Интуиция учащённым биением сердца подсказывала мне, что́, но я помотала головой в надежде, что ошибаюсь.
— Я вспомнил, почему моя душа приняла решение разделиться в два тела.
Я молчала.
— Она знала, что в первом случае я не прислушаюсь к твоей интуиции. И попросила ещё один шанс. В этой жизни.
Я ничего не ответила. Вновь опустила голову, чтобы не утонуть в океане боли, которая скопилась в его глазах. Там отражалась вся боль за все прожитые жизни его души.
Почувствовала, как на плечо опустилась его тёплая ладонь.
— А я ведь был на грани, чтобы снова тебе не поверить, — голос его дрогнул, — снова потерять тебя…
— Есть ли счастливый конец у нашей истории? — тихо спросила я, подняла голову и посмотрела ему в глаза.
Жизнь Янины
Ирландия, Бушмилс
спустя 22 года
История о любви
— Что будешь пить? — поинтересовался рыжий бородач по ту сторону барной стойки.
— Самый вкусный виски.
— У вас необычный акцент, откуда вы? — Ловко перебрасывая бутылку из руки в руку, усмехнулся он.
— Я русская.
— Неожиданно! Что ищете в наших краях? — Парень поставил передо мной стакан, наклонил бутылку, из горлышка, не касаясь краёв, потекла медовая жидкость, растворяя кубики льда.
— Я путешествую. По местам, где жили мои предки, — добавила я.
— В вашем роду были ирландцы?
— Можно и так сказать.
— У вас глаза точь-в-точь как виски!
Я смущённо опустила их.
— Вам нравятся истории о любви? — Я вновь посмотрела на него.
— Я не верю в любовь, — теперь смутился он. — Ну, только если любовь к виски.
— Меня зовут Яни́на, — слишком напористо представилась я, когда меня даже не спросили. Характер у меня был мамин. Папа всегда говорил, что я такая же уверенная и настойчивая как мама. А ещё медовый цвет глаз точь-в-точь как у неё. Но в данном случае уверенности мне придали парочка глотков виски. — А вас?
— Сид, — представился бармен.
— Интересное имя, Сид. А что оно значит?
— Вы не знаете ирландского? — усмехнулся он.
Мы разговаривали на английском. Он — уверенно, я — с жутким акцентом.
— Не знаю, — подтвердила я, медленно потягивая напиток из стакана.
— Сид это «мир» по-ирландски, — он поставил напротив моего стакана ещё один и наполнил его.
Мир, значит. Вот бы вместе с цветом глаз, решительностью и уверенностью мне передалась мамина способность — читать мысли людей.
— За знакомство? — Сид поднял свой бокал.
— Вы пьёте на рабочем месте? — Я прислонила к его бокалу свой.
— Это мой паб, — пожал плечами он и выпил. — Да и я хочу послушать от вас историю о любви.
Я рассмеялась:
— Думаете, трезвому она вам придётся не по душе?
— Думаю, я готов поверить в любовь. Вы очень убедительны.
Мы прогуливались вдоль реки Буш.
— Мне даже ничего выдумывать не нужно, у моих родителей была удивительная история любви.
— Янина, — Сид шёл спиной вперёд и лицом ко мне, — только не говорите, что вы проделали тысячи километров, чтобы рассказать кому-то историю любви ваших родителей?
— Ну почему же кому-то, — наигранно закатила глаза я. — Именно вам!
— Вы смешная!
— А вы очень мило смущаетесь.
В одной руке я держала свои босоножки, а в другой — открытую бутылку виски, которую мы начали в пабе.
— Сид, а вы часто угощаете посетителей своего паба виски, — я подняла бутылку, — а потом прогуливаетесь с ними?
— В первый раз! — Сид развёл руками. — Сам не знаю, что на меня нашло.
— Быть может, вы влюбились в меня с первого взгляда?
Я отпила из бутылки, исподлобья наблюдая на ним.
— Мне просто очень хочется послушать историю о любви, — Сид развернулся и зашагал рядом.
— Хорошо. Но только сначала я возьму с вас обещание.
— Какое ещё обещание? — Сид протянул руку, и я вложила в неё свою ладонь. Он удивлённо опустил глаза на наши переплетённые пальцы.
— Обещайте, что расскажете мне свою историю.
— О любви? — Сид посмотрел мне в глаза.
— О себе, — я выхватила свою руку и протянула ему бутылку.
Он кивнул.
— Моя мама потеряла в аварии мужа и сына, — начала я.
Сид громко сглотнул.
— А после аварии впала в кому на тридцать девять дней. Когда проснулась, поняла, что умеет читать мысли людей.
Я посмотрела на его реакцию, но на лице Сида невозможно было прочитать эмоции.
— А ещё она вспомнила свои прошлые жизни.
Сид протянул мне бутылку, но я покачала головой.
— Каждую свою жизнь она совершала одни и те же ошибки, из-за которых теряла своего любимого. Как вы думаете, Сид, какие это были ошибки? — Теперь я повернулась к нему лицом и шагала спиной вперёд.
Он пожал плечами.
— В самой первой реинкарнации мама сделала аборт, убила продолжение своей любви. Любви родственных душ. Вы верите в родственность душ?
— Если что-то существует, то оно будет существовать вне зависимости верят в это или нет, — ответил Сид.
Я кивнула:
— Мне захотелось тоже найти свою родственную душу.
Я выхватила у него бутылку
