Английская жена - Эдриенн Чинн
– Сегодня нет. Поедем с Тором и Эйсом в Гандер, посмотрим, что там происходит, привезем им еще всяких припасов. К ужину вернусь.
– Узнай, пожалуйста, о моем рейсе, – попросила Софи, намазывая лиловое черничное варенье на теплую булочку. – ВА-101 из Лондона в Нью-Йорк.
– Не терпится отсюда вырваться наконец?
– Ну… – Софи замерла, глядя на Сэма, – булочку до рта она так и не донесла. – Просто я хочу знать, когда ехать в Гандер. У меня важная встреча…
– Да, конечно, ты у нас птица высокого полета, – нетерпеливо кивнул Сэм.
– Поужинай с нами сегодня, Сэм. – Флори поставила на решетку последнюю тарелку. – Сегодня будут макароны с сыром. На тебя точно хватит.
– Посмотрим, как пойдет, Флори. Не ждите меня. В любом случае я вернусь, чтобы уложить Бекку спать.
– Все, на сегодня хватит занятий, – проговорила Флори, заходя на кухню, и поставила на стол несколько плетеных корзин. – Возьмите себе по корзине, девочки. Пойдем за ягодами. Я закрыла магазин. Покупатели подождут до завтра. А сегодня я хочу испечь пирог. Ничто не сравнится с пирогом из ньюфаундлендской дикой черники. Это пища богов, Софи, а не пирог. Бекка научит тебя собирать ягоды.
Софи оторвалась от мобильника.
– Собирать ягоды? Но мне нечего надеть. У меня же чемодан в самолете.
– Это вообще не проблема, – сказала Элли, исправляя ошибки в работе Бекки. – Я тебе дам что-нибудь свое. Только имей в виду, – она подняла взгляд на Софи, – вся моя одежда давно вышла из моды.
Софи посмотрела на себя. Бархатная юбка измята, на белой шелковой блузке пятна кленового сиропа и масла от блинов после завтрака.
– На самом деле я так одеваюсь только на работу.
– Где ты, как я понимаю, проводишь все время, – добавила Флори и разложила кухонные полотенца по корзинам. – Сэм так сказал.
– Сэм ничего не знает обо мне.
– И то правда. – Флори приподняла бровь. – Не хотела задеть тебя, девонька.
«Бекка, покажи Софи, что ты написала», – попросила Элли жестами.
Девочка дала Софи большой лист картона, на котором зеленым карандашом были выведены кривые буковки.
«БЕККА БРЕН», – подписала работу Бекка под жестикуляцию Элли. Софи наблюдала за ними.
– Что делать, если я хочу ей что-то сказать? Я не знаю языка жестов.
– Просто повернись к ней лицом и говори – она прочитает все по губам.
Софи кивнула.
– Хорошо. Бекка, смотри, тут стоит поменять буквы местами: БЕРН.
Девочка вздохнула и исправила: «БЕРН».
– Молодец, Софи. – Элли свернула картон и перетянула его резинкой. – У тебя здорово получается.
Софи положила мобильник в карман бархатного жакета, который висел на спинке стула.
– В Лондоне все под контролем, с Нью-Йорком сейчас ничего не сделаешь, так что учите меня собирать ягоды.
Софи поднималась следом за Флори, Элли и Беккой по тропинке. На ней были джинсы Элли, большой полосатый свитер Флори и старые кроссовки. Компания пробиралась через низенькие кусты по упавшим бревнам мимо жирных ягод черники, растущих прямо на каменистой осыпи. Время от времени Софи останавливалась, чтобы сделать снимки на цифровую камеру.
– А почему мы эти ягоды не берем? – спросила Софи.
– Эти нам не нужны, девонька, – ответила ей Флори. – Наверху лучше. Ягоды любят склоны, к тому же там несколько лет назад был пожар, а пожары ягодам только на пользу.
Они добрались почти до вершины холма, где серые валуны выглядывали из густых черничных зарослей, усыпанных ягодами. Где-то там, за верхушками елей, сиял на солнце ярко-голубой океан, чуть дальше по берегу возвышался утес, на котором стоял маяк с красной крышей и высокий белый дом.
Элли вручила свою корзинку Софи.
– Собери и мне, Софи. А я порисую.
– Но я и правда не умею.
Флори махнула ей рукой.
– Иди сюда, девонька. Мы тебя научим.
Они с Беккой уже стояли посреди плотного черничного покрова. Девочка присела на корточки возле куста, взяла целую гроздь крупных ягод и большим пальцем начала отрывать их от стеблей, позволяя скатиться с ладони в свою корзину.
– Просто повторяй за Беккой, девонька, – сказала Флори. – Спелые сами упадут тебе в руку. А если не падают, пусть остаются на ветке. Только они пачкаются, аж жуть. Руки у тебя потом будут все фиолетовые. Но ты же не против?
– Нет, конечно. Потом помою.
Флори рассмеялась, наклонившись над черничным кустом.
– Конечно, девонька, помоешь.
Софи присела около куста и попробовала повторить движение Бекки, но у нее не получилось, поэтому, устроившись на теплом камне, она принялась собирать по ягодке.
Элли подошла к ней с блокнотом и села рядом.
– Ты не против, если я тебя порисую? – спросила она, занеся карандаш над бумагой.
– Меня? Может, лучше Бекку или Флори? А то я и так слишком медленно собираю.
– Ой, не беспокойся ты о ягодах. Эти двое могут за раз насобирать сразу на всю Англию, и я их рисую все время. А сейчас хочу нарисовать свою племянницу.
Софи убрала выбившуюся из хвоста прядь.
– И выгляжу я сегодня не очень.
– Ты прекрасно выглядишь.
– Может, тебе надеть очки, тетя Элли?
Элли взглянула на свои бирюзовые очки, висевшие на шнурке, и водрузила их на нос.
– Точно! Надо надеть.
– Тетя Элли! – рассмеялась Софи.
Элли хихикнула:
– Да я шучу, Софи. Расслабься и собирай ягоды. Не обращай на меня внимания.
Над поляной воцарилась тишина. Только стук дятла раздавался вдалеке, да жужжали вокруг насекомые. Минут через тридцать Элли потянулась, встала и, опустившись на мягкий зеленый мох, протянула Софи рисунок. Та взяла его.
– О! А я неплохо получилась.
– Ты вообще очень хорошенькая, Софи, – рассмеялась Элли. – У тебя темные волосы, как у родителей, а глаза достались от Берджессов. У Бекки они тоже серо-голубые. И у Уинни были такие.
Софи улыбнулась:
– И у тебя серо-голубые. Хотя у мамы были карие.
– Это у нее от нашей мамы. Ее звали Уиннифред. Она была француженкой. В честь нее я назвала свою дочь.
– Правда? Я этого не знала.
Софи внимательно смотрела на рисунок: уверенные очертания лица и тела, движение, с которым она склонилась над ягодным кустиком, тонкие пряди волос, развевающиеся на ветру, скалистые камни и крупные сочные ягоды.
Мать никогда ничего не рассказывала о своей семье, а на расспросы всегда отвечала одно и то же: «Это все в прошлом!» Отец же говорил только, что ее дедушка и бабушка были прекрасными людьми. Пока она наконец не отстала от родителей со своими расспросами.
– Я тоже когда-то рисовала. Но мама считала это пустой тратой времени. Говорила, что я никогда не заработаю себе на жизнь таким образом. – Софи пожала плечами. – Поэтому я стала архитектором. И мама разрешила мне учиться техническому рисованию. Она считала, что все
