Осатаневшие - Джефф Стрэнд

и прижег паяльной лампой. Я сбежал. Помчался за ним сюда. Приехал шериф Бейкер. Пока я прятался, твой отец отправил его восвояси. Сюда явился Аллен. Твой отец зарезал его мясницким ножом. Ты застрелила своего отца.

Рэйчел смахнула слезу и одарила меня фальшивой улыбкой.

– Похоже, ситуация немного вышла из-под контроля.

– Немного.

– Какая стадия горя – отрицание?

– Кажется, первая. – Я посчитал на пальцах. – Отрицание, гнев, торг, депрессия… и еще одно. Принятие.

– У меня такое чувство, что я переживаю первые три состояния одновременно, – сказала Рэйчел. – Но отрицание точно.

– Нам нужно решить, что делать, – напомнил я.

– Все, что нужно сделать тебе, – это уехать. Просто уезжай. Ну, то есть не из города, не вызывай подозрений. Просто возвращайся в свой мотель. Когда все уляжется, я позвоню. Если только ты не заявишь об убийстве, в чем я ни капельки не буду тебя винить.

– Я тебе помогу.

– Нет.

– Да.

Рэйчел покачала головой.

– Я сама могу тут прибраться. Не позволю тебе влезть за мной в эту клоаку.

– Я выбираю забраться в… – Я решил, что ее метафора мне не нравится. – Я выбираю помочь тебе. Это мой выбор. Я взрослый человек и не хочу видеть, как тебя сажают, когда ты наконец освободилась. Аллен был маньяком, а твой отец – мудаком. Будь они живы, сейчас было бы легче, но реальность другая, и придется работать с тем, что есть.

– Я не могу тебе этого позволить.

– Можешь.

Когда Чак узнает об этом, на моей совести будет еще одна смерть, потому что у него тут же взорвется голова. Я понятия не имел, как из этого всего выпутаться (мы с Рэйчел сбежим и будем жить долго и счастливо?), но собирался помогать ей, пока ко мне не вернется способность мыслить адекватно.

– Ладно, – сказала Рэйчел. – Тогда позволяю.

– Классные идеи есть?

– Его мы оставим как есть. – Рэйчел указала на Аллена. – В этой части старайся не врать. Если мы сможем избавиться от тела отца и его машины, выйдет логичная картинка. Он убил Аллена и сбежал, зная, что правда о смерти Брэндона раскроется.

– Шериф Бейкер тоже знает о Брэндоне, – сказал я. – Так что в его интересах не судить твоего отца. Черт возьми, возможно, мы все-таки выберемся!

– А по поводу твоего лица?

– Как ты и сказала, скажем правду. Расскажем, как все было на самом деле, исключая одну важную деталь. Скажем, что, зарезав Аллена, твой отец сел в машину и уехал. Разве что они, наверное, смогут установить время его смерти и удивятся, что мы не позвонили сразу. Тоже проблема.

– Я умоляла тебя никому не звонить, пока папа не вернется. Настаивала, что он не бросит меня без причины. Ты был категорически против, но я так отчаянно просила, что ты дал мне час и только потом обо всем сообщил.

Я попытался отыскать в нашей истории логическую брешь. Похоже, мы справились.

– Начинаем путь в криминальный мир? – спросил я.

– Надеюсь, что нет.

– Итак, в первую очередь надо перенести тело твоего отца в его машину, чтобы избавиться от всего разом. Это я возьму на себя.

– Ты не справишься один.

– Ну, тебе будет неприятна такая близость. Выглядит он так себе.

– Он выглядит так из-за меня. Я не брезглива. Если потащишь его один, тело придется волочить по полу, и придется потом отмывать куда больше.

– Ты права, права. Я просто пытаюсь уберечь тебя от вида крови.

– Меня не надо ни от чего беречь.

Я вышел на улицу и заранее открыл багажник машины Малькольма. Когда я вернулся, Рэйчел уже надела ему на голову пакет, чтобы кровь не капала, пока мы будем его тащить. Она взяла за руки, я – за ноги. Мы подняли его и понесли к двери.

Да, я занимался вывозом трупа, чтобы спрятать его от властей. Меня подташнивало, я был подавлен и напуган, но чувствовал, что все делаю правильно. Правда, со мной мало кто согласился бы.

Мы вытащили Малькольма на улицу и без проблем опустили в багажник. Рэйчел захлопнула крышку.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Не сказать чтобы.

– Я тоже.

– И что теперь? – спросил я. – Где лучше всего спрятать машину с трупом в багажнике?

– Примерно в тридцати километрах отсюда раньше был круглосуточный продуктовый, – сказала Рэйчел. – Конечно, я не была там уже лет пять, но, думаю, он все еще работает. Можем временно оставить машину там, пока не решим, что с ней делать.

– У них есть камеры наблюдения?

– Не знаю. Я никогда не изучала, что у них там и как.

– Если кто-нибудь найдет машину, то может просмотреть запись с камер и узнать, кто ее там оставил.

Рэйчел вздохнула.

– Кинотеатр не следит за парковкой, верно? Папина машина останется единственной после окончания сеанса, но кого это волнует? Станут копы в его поисках проверять стоянки кинотеатров?

– Не думаю.

– Тогда так и сделаем. На один вечер. А завтра придумаем решение понадежнее. Я сяду в его машину, ты – в свою, обратно поедем вместе.

– А люди не заметят, что ты за рулем? – спросил я.

– Поедем задворками, но да, это проблема. Можно надеть маску, но она привлечет даже больше внимания, чем мое лицо.

– У моей машины тонированные стекла, – сказал я. – Лобовое можно слегка загрязнить. А когда будешь останавливаться на светофоре, делай вид, что уронила что-то и поднимаешь.

– Звучит как план, – сказала Рэйчел. – Еще надену солнцезащитные очки.

Мы как могли прибрались в гостиной. Пропустили ли капли крови? Возможно. Но если все сделаем правильно, копам незачем будет присылать экспертов.

Затем, не найдя грязи, мы взяли землю с нашей и соседской подъездных дорожек и вымазали мою машину.

Я взял Игнаца, отдал Рэйчел ключи от машины, и мы с псом сели в машину Малькольма.

И вот, леди и джентльмены, теперь я ехал по пустынной проселочной дороге, а в багажнике лежал труп.

Глава 23

«Что, черт возьми, я творю?»

Пока ехал вслед за Рэйчел по проселочным дорогам Джорджии, я задал себе этот вопрос примерно восемнадцать тысяч раз.

Это было полное безумие.

Нет. Не просто безумие.

Это было безумие где-то в девятой-десятой степени.

Так что мне пришлось признаться себе, что я влюблен в Рэйчел.

А как еще можно было объяснить все происходящее? Я терпеть не мог, когда мне указывают, что делать. Это объясняло, почему, вопреки угрозам Аллена, я захотел остаться на озере Глэдис. Но вот помощь в сокрытии убийства не вязалась с этим ровно никак.

Я был в нее влюблен.

И она была