Совесть животного - Франк Тилье
Невозможно... Он не может нас видеть... Он не может нас видеть... Он не может нас видеть... — подумали они одновременно.
Он поднял горсть гравия и бросил его в балки, за которыми лежал Уоррен. Маленькие круглые камушки скользили по металлическим стержням, тысячекратно отскакивая. Перед тем как закрыть дверь, он глубоко вдохнул, а затем издал демонический смех, который длился до тех пор, пока последний остаток кислорода не вышел из его легких.
Инспектор заметил, как слюна упала на ковер из пыли. Сэм наконец закрыл дверь на ключ, крича от счастья, а затем его смех стих, когда он вошел в свою ферму.
Сначала испуганный и неспособный пошевелиться, Уоррен решил прервать эту жуткую тишину, когда янтарный свет ярко озарил сарай.
— Вы... вы слышали, как уехала машина? — прошептал он слабым, дрожащим голосом.
— Н... нет, — пробормотал инспектор, чья куртка из искусственной кожи скрипела о жесткие пшеничные колосья. — Мне кажется, что они все еще здесь... Но нет ни звука, они, наверное, вернулись в барак.
— Я... боюсь, — заплакал промокший Молин. Он... он запер нас! Вы... слышали... замок... Он... он знает, что мы здесь! И те камни, которые он бросал в нашу сторону!
Увидев, что тот опасно бормочет, инспектор вскочил и зажал ему рот рукой.
— Заткнись, черт возьми! — прорычал он резким тоном. — Может, они нас видели, а может, и нет! Нам нужно использовать все шансы, иначе нам конец, если мы начнем ныть, как малыши!
Немного хладнокровия, черт возьми! Было темно как смоль, я не думаю, что они могли нас увидеть, к тому же мы были хорошо спрятаны!
Уоррен, будучи верным своему долгу, должен был сыграть роль зануды.
— Когда я открыл сарай, ключа в замке не было... Я знаю, потому что поцарапал руку об ржавый замок... Значит, он сознательно закрыл дверь... Он достал ключ из кармана и закрыл дверь! Мулен прав, эти камни чуть не попали мне в лицо!
Да, зачем ему их бросать? Он знает, этот ублюдок знает!
Мулен взорвался с новой силой, как скороварка, которая слишком долго находилась под давлением.
— Да... Ч... зачем ему закрывать... если он знал, что он... вер... вернется? И почему... двое других не уходят? Они должны были уйти, ч... почему они все еще здесь?
Они... они съедят нас! Черт, я... не хочу умирать!
Едва оправившись от дрожи, Нил встал посреди загона, к нему присоединились Уоррен и инспектор.
— Послушайте! — сказал Уоррен, приложив палец к губам.
Еще один шум нарушил тишину, другой двигатель, новая карета с сердцами!
— Е… вот и другие! Я… я хочу домой!
— Успокойтесь, мистер Мулен, — успокоил его Нил, — мы… мы должны уходить, инспектор… Это становится слишком опасно… Мы…
Я не хочу здесь оставаться… Не так! Они… они могут заставить нас страдать, как никогда, если нападут на нас…
— Вы... вы правы, — признал инспектор, в голосе которого наконец-то прозвучал страх, не сдерживаемый больше. Черт... Еще одна машина подъезжает... Похоже, он их всех вызвал! Убираемся отсюда!
— Я... я согласен... Но как мы уберемся? — спросил Уоррен, глаза которого были полны слез.
Инспектор подбежал к массивной двери, заглянул в замочную скважину, повернул ручку, которая, конечно же, была закрыта. Он слегка толкнул ее плечом, чтобы не вызвать тревогу, с единственной целью проверить ее прочность.
— Бесполезно... Она никогда не поддастся... Нам... нам нужно найти другой выход... Помогите мне искать!
Они бросились к металлическим стенкам барака. Ошеломленный таким зрелищем, филин кружил головой от счастья, с открытым клювом и полувысунутым пурпурным языком. Стены, хотя и гнилые и ржавые, держались крепко. Рейки, перекрытые металлическими пластинами, были слишком длинными, чтобы так легко поддаться.
— У вас есть что-нибудь...
Они замерли в тот момент, когда три человека вошли во двор, проходя в нескольких метрах от них снаружи. Подняв ногу, Мулен не осмеливался закончить шаг, позволяя себе только дышать, пока голоса, поглощенные фермой, где все они собрались, чтобы замышлять заговор, не затихли.
— Черт, опять другие, — серьезно обеспокоился инспектор. У вас что-нибудь есть? Скажите, что да!
— Нет, слишком крепкие, — пробормотал Уоррен, разочарованный. А у тебя, Мулен?
— Здесь тоже ничего, — вздохнул он, качая головой, хотя никто не мог этого видеть. - Нужно... нужно прокопать, чтобы пролезть под ними, но на это уйдет как минимум два часа...
- У меня тоже ничего нет, — добавил Нил, не слишком охотно и в отчаянии.
Все это знали, но Мулен напомнил им об этом, чтобы еще сильнее потереть соль в рану.
- Мы в пролете! Он нас точно видел...
Он появится со всеми этими животными... и... они съедят нас на месте, вырвут наши чертовы сердца...
Он изо всех сил ударял по поперечной балке, но в ответ слышал только легкий стон дерева. Инспектор заглянул в замочную скважину, а затем провел зрачком от правого к левому. Во дворе по-прежнему ничего не было, кроме этих проклятых индюков. В глубине, возле приоткрытой двери, через которую все они вбегали, конус яркого света падал на пол и бежал до скотобойни.
— Ладно... Послушайте меня... Я... я выстрелю в замок... Отсюда до того места, где они находятся, добрых тридцать метров. Пока они выйдут, у нас будет время убежать...
Если они выйдут, мы выстрелим в толпу, это... должно их успокоить... Мы уйдем в лес...
Вы... вы согласны?
— А Нил? — сразу же ответил Уоррен. Он не бегает быстро... Они его быстро догнат...
— Он будет держаться за мою шею! — ответил инспектор, положив руку на голову карлика. Нил, сколько ты весишь?
— Тридцать один килограмм, — просто ответил он.
— Пустяки, — бросил инспектор. — Вы будете держаться одной рукой, а другой стрелять... Главное — добраться до леса... Мы... мы, может быть, спасемся... У нас есть... три револьвера... У меня в кармане есть магазин... Восемь пуль...
— У меня нет магазина, — сказал Мулен, — но мой барабан полный... Восемь пуль, у меня тоже... То же самое у Нила... Ты... ты умеешь стрелять, Нил?
— Даже с закрытыми глазами, — ответил он, не добавив ничего больше, неспособный думать.
— Он...
Снова тишина. Металлический грохот вдали.
Два раба шли по дороге, бормоча что-то, и один из них ногой раздавил
