Шишимора - Маша Ловыгина
— Вот с этим! — указала Ирина на синяк. — По-твоему, этого ничего не значит? Ты побои сняла?
— Побои... Господи, Ира, никогда бы не подумала, что стану жертвой семейного абьюза. Ведь поначалу все было хорошо. И ты знаешь, я любила Борю. Он был такой…
— Каким он был, таким он и остался... — передернула плечами Ирина. — Ты приняла влюбленность за любовь, вот что я тебе скажу. Кто ты? Глупая маленькая девочка, которая слаще морковки ничего не видела.
— Я младше тебя всего на полгода, — попыталась возразить Аглая. Но Ирина была права. Ничего-то она толком и не видела.
— Не напоминай! Годы идут, старость не за горами, — Ирина мельком глянула на себя в зеркало. — Как тебе наш городишко?
— Красивый! — кивнула Аглая. — Столько зелени, памятников, церквей... Я ведь особо нигде не была, так что мне все кажется каким-то сказочным!
— Это ты еще наше Спасское не видела! Дворянское гнездо!
— Да, припоминаю, ты говорила, что твои предки жили в каком-то селе… — наморщила лоб Аглая, мысленно вернувшись на несколько лет назад.
— Мои предки владели этим селом, — хохотнула Ирина. — Честно говоря, я до сих пор путаюсь во всех этих родственных связях, а вот мой братец очень хорошо разбирается. Его зовут Павел.
— Он твой родной брат? Ты никогда не говорила о нем.
— Двоюродный.
— Получается, ты живешь там же, в этом Спасском?
— Деревенский воздух полезен для здоровья. Спасское всего в сорока километрах от города, а еще… — Ирина посигналила зазевавшемуся водителю на светофоре. — Мы с Павлом решили превратить усадьбу в отель и таким образом сделать Спасское-Неведово туристической Меккой! Грандиозно, скажи?
— Ничего себе... погоди, так там и усадьба есть? — оживилась Аглая. — Я думала, у вас только дом.
— И дом, и усадьба! Пришлось поднатужиться, чтобы выкупить близлежащую землю, Пашка свою квартиру продал. Саму усадьбу еще наш дед прихватизировал, но парк пришлось выкупать. Ах, ты бы знала, в каком ужасном состоянии там все находится! Начало девятнадцатого века, сама понимаешь. Легче построить новое, чем восстановить эти руины, но в этом-то и суть — все должно быть максимально приближено к оригиналу! Мы ведем переговоры с несколькими фондами, которые могли бы спонсировать проект, и я надеюсь, все получится. А дом, в котором мы живем, построен еще нашим прадедом. Он находится неподалеку от усадьбы. Сейчас всем наплевать на дворянские корни, были бы деньги, но, согласись, чувствовать себя благородной дамой очень приятно. И именно поэтому я в шоке от того, что ты сделала, подруга. Отказаться от материальной собственности ради любви? О, это, конечно...
— Глупость, — согласилась Аглая и тяжело вздохнула.
— Глупость! — подтвердила Ирина.
— Глупость! — выкрикнул с заднего сидения Тимофей и громко рассмеялся.
— Вот, даже ребенок это понимает! — Ирина взглянула на часы: — Надо еще в магазин заехать. Продуктов подкупить. Это в Греции все есть, а в Спасском ни тунца, ни креветок не водится, к сожалению. Зато есть лещи и щуки. И речка тоже присутствует! — подмигнула она в зеркало Тимофею.
— Мама, речка! — Глаза мальчика загорелись.
Аглая достала кошелек:
— Ир, тут все что у меня есть. Ты возьми, пожалуйста, сколько нужно за проживание. А я постараюсь работу найти побыстрее, чтобы вас не стеснять.
— Не смеши, подруга! Знаю я твою щепетильность, поэтому все продумала. Отработаешь!
— Отработаю?
— Ну да. В усадьбе дел невпроворот, вот и поможешь. Ты же у нас художник? В реставрации что-то да понимаешь.
— Да, кое-что понимаю. У нас преподаватель был один, так он...
— Так, приехали! Вы как: здесь посидите или со мной в магазин? — пропустила мимо ушей ее фразу Ирина.
Аглая покрутила головой и ткнула в вывеску над стеклянной дверью:
— Это кафе? Мы зайдем руки помыть и в туалет сходить. Купим йогурт и печенье.
— Печенье? — поморщилась Ирина. — Мужик должен есть мясо! Да, Тимоха? Хочешь мяса?
Мальчик снова заливисто рассмеялся, а Аглая улыбнулась. Ира Новикова нравилась абсолютно всем, начиная с собак и заканчивая маленькими детьми. И только Борис почему-то выбрал не ее, а Аглаю.
Она вспомнила, как они познакомились с ним. Ира достала билеты на премьеру и была чудо как хороша в светлой норковой шубке и высоких сапожках. Аглая рядом с ней смотрелась бедной родственницей в красном пальто, в котором ходила еще ее мать. Однако цвет ей очень шел, и сама она чувствовала себя очень счастливой, оттого что идет в театр с красивой веселой подружкой.
Во время учебы она подрабатывала тем, что рисовала пейзажи. Ее приятель-однокурсник их куда-то сдавал и, разумеется, имел с этого процент, но Аглая не вдавалась в подробности. Важно было то, что она может позволить себе такие радости, как новые краски, холсты и вот такие вылазки «в люди». Билеты оказались недешевые, но какая разница, если можно отдавать не сразу, а частями. Ира, конечно, никогда не требовала вернуть долг, но и не отказывалась, когда Аглая благодарила ее. Бабушка всегда учила Аглаю вовремя платить по долгам и не радоваться «халяве». «За все придется рано или поздно расплачиваться», — говорила она.
Борис оказался знакомым одного из приятелей Ирины. Скорее всего, этот знакомый был довольно близким, потому что это читалось в его глазах и жестах, когда он подошел поздороваться. Но если между ними что-то и было, то Ирина этого не показывала. У нее было море поклонников. Однако взгляд ее потемнел, когда она увидела Бориса. Высокий, статный, светловолосый и зеленоглазый Борис чем-то напоминал былинного русского богатыря. Аглая тогда обратила внимание на его крепкие руки с длинными пальцами. Могла ли она тогда представить, что однажды именно эти руки оставят отметины на ее лице?
Говорят, что развод подобен смерти. В ее случае, развод казался меньшей из бед. Борис мог потребовать, чтобы Тимофей остался с ним. А что она могла предложить взамен?
