Путь к искуплению - Анастасия Сергеевна Король
Она сжалась, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть.
– Нина?
* * *
Азамат замер, ошарашенно смотря на дело рук своих. Пальцы разомкнулись. Кровь потекла из пробитого ребра ладони.
Горящий тьмой огромный гвоздь остался в стволе.
– Нет, – прошептал он и понял, что вновь может контролировать свое тело. Он сделал шаг назад, но споткнулся о корень и рухнул на землю.
Под корой от места, где торчал гвоздь, словно поползли змеи, взбираясь вверх по ветвям и вниз по корням. Дерево задрожало, отдавая вибрацию в землю под ладонями. На месяц набежало черное облако. Белоснежные лепестки стали чернеть. Срываясь с веток, они пролетали над Азаматом подобно перьям черного ангела и оседали на землю. Лепестки приземлялись на его плечи, голову, ноги и шептали: «За что?»
Азамат замотал головой:
– Я не этого хотел.
«За что?»
– Что я наделал?!
Он вскочил и бросился наутек.
Цветы вяли. Наклонив головки, они отваливались и падали на землю. Трава почернела…
* * *
– Что с вами? – Беспомощность в словах демона могла поразить, но все звуки проходили словно через трубу, и Нина почти ничего не слышала.
Все чувства сконцентрировались в груди. Глаза распахнулись, но перед ними была лишь чернота.
Тут перед ней предстал черный силуэт голой яблони. Словно в отчаянном вопле она вознесла ветви вверх. Последний цветок, держась изо всех сил на черешке, свернул листочки и, сорвавшись с тонкой ветки, медленно полетел вниз.
Цветок скользнул по воздуху, сделал полукруг и, осев на землю, умер.
Внутри ствола что-то зашевелилось, и оно с душераздирающим звуком треснуло посередине. Из глубины разлома полезли черви. Вываливаясь, они извивались и, падая, расползались по земле.
И в этот момент к вискам Нины словно приставили дрель; сверло погрузилось в черепную коробку, истязая мозг.
Она обхватила голову руками. Рот открылся, и крик, полный ужаса и боли, разорвал пространство.
* * *
Самуил, стоя на колене рядом с Ниной, встряхнул ее, пытаясь привести в чувство.
– А-а-а-а-а-а-а-а! – крик прерывался лишь вдохом, чтобы продолжить. – А-а-а-а-а-а!
Растерянно, беспомощно он смотрел на нее и тут заметил, что сотни фиолетовых волосков на ее голове разом наполняются тьмой.
Волосы становились черными.
И тут Нина замолчала. Ее руки отнялись от лица и упали на колени. Отупевший, пустой взгляд уставился прямо перед собой.
– Нина?..
Глаза ее закатились, открывая белки, и, обмякнув, она повалилась на бок.
Самуил подхватил ее.
* * *
Михаил резко сел на кровати.
Из сна его выбило чувство, что что-то случилось. Взгляд устремился вдаль на Замок правительства. Дыхание участилось: купола, оплетенные древними синими мантрами, замерцали и стали тускнеть.
Он соскользнул с кровати и, не сводя с них взгляда, подошел к окну.
Ужас сковал сердце. Не в силах шевельнуться, он следил за тем, как светящиеся письмена чернели, погружая в темноту нижние этажи замка, и тьма поднималась все выше. Знак света на самой верхушке, светившийся в ночи как второй месяц, вспыхнул на прощание и погас, погружая улицы в непроглядный мрак.
Сорвавшись с места, Михаил схватил меч, выскочил из комнаты и вызвал мантру. Ее синее пульсирующее мерцание озарило коридор дрожащим светом.
– Что происходит? – скрипучий спросонья встревоженный голос канцлера Феофана заставил повернуться. Многие, так же как и он, сонно выглянули в коридор. – Главэкзорц, вам бы одеться перед тем, как спускаться.
Только после замечания канцлера он понял, что был в одних трусах. Выругавшись, он забежал в покои и, одевшись, поспешил по коридорам вниз. С каждой минутой, каждым шагом в коридорах все прибавлялось растерянных гвардейцев.
Он соскочил со ступеней и не увидел – было слишком темно, – почувствовал леденящий холод.
Мозг еще не понял, что произошло, но человеческая, полная веры душа уже все почувствовала: случилось нечто ужасное. То тут, то там мелькала синева мантр, которыми подсвечивали себе путь гвардейцы. И чем ближе Михаил подходил к внутреннему двору, тем больше людей становилось.
Протиснувшись через толпу гвардейцев и священнослужителей, он вышел к яблоне, и небеса его души разверзлись: священное дерево, с которого начался Эль-Гаар, безжизненно застыло; голые ветви почернели, а пожухлые, когда-то белоснежные цветы осыпались; расколотый ствол кишел пожирающими его огромными червями.
– Что произошло? – шепот пронесся по толпе.
Губы Михаила сжались. Он сделал несколько шагов вперед и, подбросив светящуюся мантру в воздух, крикнул:
– Отойдите все!
Толпа расступилась. Кольцо расширилось, и стало видно, что трава, которая, сколько себя помнил Михаил, была зеленой независимо от времени года, тоже почернела.
– Главэкзорц Вердервужский, вы знаете, что происходит? – послышался голос канцлера.
Михаил бросил взгляд в ту сторону, но в толпе не смог его разобрать:
– Не подходите!
Он вытащил демонический меч из ножен. Ступая меж копошащихся червей, он был готов ко всему. Огромные черви сжимали свои толстые тела и медленно ползли вперед. Чем ближе он подходил, тем больше их становилось. Выпадая из расщелины, они переворачивались в воздухе и валились на своих собратьев. Переплетаясь, они, подобно живому ковру, покрывали землю у ствола яблони.
Михаил наступил на одного из червей, и он лопнул, разбрызгав черную жижу. Он поднял подошву – и эта дрянь соплями потянулась за ней.
Кто-то нашел фонари, и яркие лучи осветили яблоню.
У самых корней среди копошащихся червей лежал огромный, похожий на кол гвоздь. И хоть черви кишели всюду, но даже они держались от него подальше. Михаил мечом растолкал червей и, наклонившись, потянулся, чтобы поднять его.
Обжигающий холод хлестнул по пальцам. Он отдернул руку. Оторвав от футболки лоскут, он поднял гвоздь и, нахмурившись, всмотрелся: гвоздь излучал темную энергию, которая разом облепила запястье и потянулась выше.
Со спины к нему подошел канцлер.
– Что это?
– Возможно, это стало причиной гибели яблони.
– Тут труп! – крикнул кто-то в толпе.
Канцлер брезгливо пнул одного из червей, но тот вдруг поднял свою тупую безглазую голову, и распахнулась круглая пасть. Острые, словно иглы, зубы блеснули в синеве десятков мантр.
– Отойдите! – взмахнул Михаил мечом, разрубая червя пополам, но его две половины вывернулись: мгновение назад был один червь, и вот стало два. И разом черви подняли свои головы, прислушиваясь, и оскалились.
Михаил выставил руку, оттесняя канцлера от яблони, а сам, вызвав атакующую мантру, ударил в самую их гущу. С неимоверной скоростью черви пронеслись мимо в толпу гвардейцев. Крики и свет мантр заполнили двор.
Канцлер наступил на одного из червей, давя его. Михаил ударил несколькими мантрами себе под ноги и рубанул мечом. Голубой огонь мантр растекся по почерневшей земле
