Путь к искуплению - Анастасия Сергеевна Король
Вдруг она почувствовала, как что-то легкое легло ей на плечи. Она повернула лицо и поняла, что Самуил накрыл ее своим пиджаком. Он был соткан из демонической энергии, а потому не мог согреть, но эта попытка помочь заставила ее улыбнуться. Она подтянула пиджак, закутываясь в него, и повернула голову:
– Спасибо тебе за все. Я серьезно, спасибо тебе за то, что помогаешь мне. Я бы хотела иметь возможность вернуть тебе человеческую душу, чтобы ты мог освободиться от демонических оков. Ты не заслуживаешь быть навеки проклятым.
Уголки губ Самуила слегка дернулись. Он покачал головой:
– И вот опять: вы все решаете за меня. Вам бы пора научиться спрашивать, чего хочет тот, которому вы пытаетесь помочь.
Нина запустила руку в волосы. Черные пряди упали на лицо. Она ухмыльнулась:
– Ты прав. И чего же ты хочешь?
Легкий ветер заиграл с его волосами – несколько прядей упали на лоб. В холодном свете луны и мантр он казался прекрасным призраком. Тишина ночи, нарушаемая лишь редкой проезжающей машиной, была прекрасна. Самуил смотрел на нее не моргая. В его черных глазах залетали алые бабочки – он о чем-то раздумывал. Наконец его губы приоткрылись, и слова слетели с его уст:
– Вам это может не понравиться.
– Опять съесть чью-то душу? – фыркнула Нина, но, увидев взгляд Самуила, осеклась…
Глава 12
Священная яблоня
Ярость, ненависть отравили сердце и разлились по венам Азамата чернотой. В голове лишь стучало, что он должен отомстить.
Святая земля открыла врата Ада?!
Канцлер Святой земли решил воспользоваться берегиней и повергнуть мир в хаос лишь за тем, чтобы вернуть влияние Святой земли!
Азамат медленно шел к Эль-Гаару. В правой руке он сжимал большой черный гвоздь, от которого, подобно дыму, разлеталась тьма. И чем больше он держал его в руке, тем сильнее ярость захватывала его. Хмурые глаза вцепились в горящий синевой купол Замка правительства.
Он скрипнул зубами.
С каждым шагом его решимость росла. Он больше года жил в иллюзиях, что Эль-Гаар священен, а верхушка Святой земли стремится лишь к одному – спасти человечество. Но это был лишь обман.
– Они все должны поплатиться, – прошептал он.
Тьма разрасталась, въедаясь в ткани, пронзая мышцы и кости, отравляя их. Даже звезды на небе прищурились, опасаясь того, что он намеревался сделать. Ноги несли его по колоннаде, ведущей во внутренний двор Эль-Гаара.
– Ненавижу. – Сбивчивый шепот Азамата заполнил его чернотой. Его длинная тень разрослась и сгустилась. – Мои родители, миллионы людей… все погибли. Ради чего?
Легкий ветер подхватил его слова и закружил.
– Азамат? – услышал он голос за спиной и торопливые шаги. – Азамат! Остановись. Тебя все ищут.
Грэг догнал его и схватил за плечо:
– Что ты вытворил сегодня на площади Очищения?
– Я должен отомстить, – прошептал он.
– Ты о чем? – Грэг нахмурился и посмотрел на его руку. – Что это?
Тут стремительно и быстро – Грэг даже не успел осознать – Азамат вонзил гвоздь ему в шею, попав точно в сонную артерию.
– Я должен отомстить, – повторил он и выдернул острие; кровь хлынула фонтаном и залила Азамата. Грэг задвигал губами, ошарашенно прижал руки к кровоточащей ране – он только что понял, что через мгновение умрет, – и, покачнувшись, рухнул.
И в этот момент голубой камень в перстне Азамата почернел и лопнул.
Он развернулся и, оставляя после себя кровавые следы, направился к внутреннему двору.
Священное величественное дерево появилось на этом месте задолго до образования Святой земли. Его толстый ствол уходил к небесам, разветвляясь. Это была древняя яблоня, но никто и никогда не видел на ней плодов. Она была воплощением весны и цвела круглый год. Тонкий сладковатый аромат, лаская, проводил шелком по рецепторам, приветствуя каждого, кто входил во внутренний двор Эль-Гаара.
Но только ночью она раскрывала свою истинную красоту. Лепестки излучали тусклый, едва различимый свет и казались чем-то неземным.
Азамат застыл в проеме.
Белоснежные лепестки яблони сорвались с ветвей и полетели к нему, осыпая светом.
Он остановился. В голове мелькнуло сомнение. Ресницы дрогнули. В глазах отразился свет яблони. Рука с гвоздем задрожала.
«Где Грэг? Он же что-то мне говорил… Почему мои руки в крови?.. Неужели я и правда собираюсь сделать это?»
Лепестки цветов засветились ярче.
Азамат замотал головой.
Отступил.
Но черный гвоздь забился в руке, будто живое сердце.
Тук-тук…
И разом черный туман заполз в рукав Азамата, взбираясь по руке к груди.
Яд ненависти, травивший кровь, закипел: зрение сузилось, покрывая все, кроме яблони, мраком. Его лицо скривилось, и он сделал несколько шагов, выйдя из тени к свету яблони.
Тут с ветвей яблони спрыгнула кошка и зашипела на него. Но Азамат больше не чувствовал свое тело. Он больше его не контролировал.
«Стой!» – закричал он, но собственный язык больше не слушался.
Ноги погрузились в ковер клевера. Подошва поднималась и оставляла за собой выжженные, обугленные следы.
«Остановите меня!» – кричал Азамат, но его искаженное гримасой лицо лишь ухмыльнулось.
Он стремительно приближался к стволу. Кошка, шипя, кинулась к нему, но он пнул ее. Мяукнув, она отлетела и рухнула в траву. Она вскочила, продолжая шипеть, но больше не подходила. Сознание Азамата забилось в ужасе, но могло только наблюдать. Руки мрака управляли его телом.
Он сам посадил зерно зла, и теперь оно проросло, пронзая тело и душу… и не было пути назад. Пальцы с силой сжали огромный гвоздь. Рука занеслась для удара.
С неимоверным усилием воли Азамат закричал:
«Нет!»
Но тьма заткнула его рот своей рукой, проникая внутрь, проскользила по глотке, оплетая внутренности.
Он был потерян…
И он позволил тьме взять верх.
«Да не поддайся тьме», – повторяли гвардейцы друг другу, а он поддался.
Острие гвоздя с силой воткнулось в ствол, пробивая кору. Дерево содрогнулось, и в том месте, куда вошло острие, словно несколько раз ударило огромное сердце.
Пальцы сжались; кулак ударил по широкой шляпке – острие вошло глубже.
* * *
Нина почувствовала щемящее давление в груди.
Самуил продолжал смотреть на нее, обдумывая вопрос. Он покачал головой и наконец произнес:
– Мое желание связано…
В ушах начал нарастать звон, и слова Самуила растворились в нем. Нина посмотрела на его губы, но больше ничего не могла разобрать…
Звон все нарастал, принося с собой тошноту. Нахмурившись, она приложила руку к груди.
И
