Путь к искуплению - Анастасия Сергеевна Король

Расширившиеся глаза Нины вцепились в него – и он понял, что она узнала его. Александр откашлялся. Она продолжала на него смотреть, а прошлое все неслось и неслось перед глазами. Жажда мести проснулась – она обернулась и, встретившись глазами с Михаилом, кивнула: это он.

Михаил сразу же прищурился и, подцепив ее локоть, извинился и отвел ее в сторону.

– Это он проводил первую церемонию открытия врат Ада. Этот голос я никогда не забуду, – зашептала она.

– Мы не можем просто так взять и рассказать об этом, тогда вскроется, кто ты.

Она готова была разорвать ублюдка в клочья прямо здесь, но Михаил был прав. Нина бросила взгляд на Александра. Тот как раз встал из-за стола, вышел на террасу.

– Михаил, – позвала она. Тот обернулся и сразу же сорвался с места.

Она поспешила за ним.

Несколько гостей изумленно проводили их взглядами, но тут музыка заиграла громче, приглашая на танцпол. Михаил и Нина сбежали по лестнице во внутренний двор.

– Куда же вы спешите, мистер Роллен? – крикнул Михаил.

Александр нервно обернулся.

– Все это время меня не покидал вопрос: кто открыл врата Ада в первый раз? Ведь я знаю точно, это был не канцлер Константин.

– К чему ты клонишь?

– Вы ведь узнали меня. – Нина сделала шаг вперед. – А ваш голос я никогда не забуду…

Нина угрожающе ухмыльнулась и сделала еще шаг.

– Знаете, я до сих пор помню, как лежала на алтаре, как кинжал перерезал горло моему папе, а вы стояли надо мной…

Уголки губ поползли в стороны, искажая лицо Нины. Михаил сжал рукоять меча. Александр бросил взгляд на его руку и попятился:

– Это не я! – И он бросился наутек.

Покрывало гнева накрыло все алым маревом; больше мыслей не осталось, одна лишь жажда мести. Нина лишь шепнула: «Самуил», и чернота вмиг заслонила луну и звезды. Он возник перед ним – Александр так и застыл.

– Демон! – воскликнул Александр, но меч Самуила вспыхнул.

Михаил успел лишь дернуться в его сторону и ошарашенно замер, когда горящее огнем лезвие вышло из спины Александра.

То, что Нина почувствовала, когда увидела, как меч Самуила вошел в тело, не передать словами. Злость, граничащая с удовольствием, захлестнула ее. Месть была сладка.

Михаил отмер и, подбежав к Нине, дернул ее за руку.

– Что ты творишь?

– А что, по-твоему? Отомстила за отца и за себя. К тому же он мог меня выдать.

Что появилось в ее глазах? Она не могла знать. Но Михаил отпрянул и с выражением ужаса на лице продолжал смотреть на нее, словно первый раз увидел.

Самуил тем временем дернул рукой, высвобождая меч. Тело гвардейца завалилось на дорожку.

Михаил ошарашенно уставился на него, потом на Нину, а после на Самуила. Нить губ Нины изогнулась дугой, она качнула головой, и Самуил, подхватив ее на руки, взмыл в воздух, так и оставив Михаила стоять у тела.

* * *

Михаил не мог поверить, что берегиня, свет во плоти, приказала убить – фактически сама убила – человека. Смотря на тело Александра у своих ног, он четко осознал, что Самуил не просто служил Нине, он влиял на нее самым худшим способом, каким только мог.

Александр должен был предстать перед законом!

Год Нина и Самуил служили Святой земле, Михаил был уверен, что она контролировала его, но, похоже, нет. Самуил стал не просто орудием, а главной угрозой.

Нина заключили договор с демоном, по которому после смерти Нины ее душа должна была достаться ему. Он пока помогал гвардейцам, но что будет, когда он получит силу берегини? Именно в этот момент, смотря на тело вице-канцлера Святой земли, Михаил осознал, что он не мог больше игнорировать опасность, исходящую от высшего демона: он должен был придумать, как избавиться от него!

Тут послышался крик – кто-то из гостей увидел Александра и стоящего над ним Михаила.

В этот момент праздник кончился. Михаил сообщил, что нашел Александра уже мертвым, и следующий час потратил на сокрытие улик.

Никто не должен был узнать, что его убила берегиня.

* * *

Была глубокая ночь, но мантры Эль-Гаара озаряли Святую землю холодным голубым светом. Тишина спящего города придавливала и напоминала, что уже два ночи.

Нина подняла голову на полную луну, которая блекла на фоне Знака света. Фигура Самуила разорвала полотно ночи, и он приземлился возле нее. Шампанское в бокале заискрилось, норовя выплеснуться. Ее пальцы ухватились за тонкую ножку.

– Спасибо, – шепнула она и пригубила искристую жидкость, которая разом ударила в нос. Нина закашлялась.

Самуил сел рядом на черепицу.

Ошарашенный взгляд Михаила до сих пор не шел из головы. Неужели Нина становилась тем, кого постоянно видела в зеркале? Разве берегини не люди, они не могли злиться, жаждать справедливости? Или дело в том, что даже люди не имели право отнимать чью-то жизнь?

Но в тот момент ее охватила ненависть такой силы, что все стало неважным. До этого дня она не знала, что это такое. Она поддалась тьме, позволила собой управлять, но…

– Знаешь, что странно: я думала, что, когда все, кто был замешан в открытии врат Ада, будут наказаны, я испытаю удовлетворение, но я не чувствую ничего, кроме пустоты.

– В этом нет ничего странного. Жажда мести – дело грязное. Некоторые души из-за этого желания становятся демонами.

– Их не вернуть, – произнесла она едва слышно и, подтянув к себе колени, обняла их. – Что бы я ни делала, как бы ни старалась, это их не вернет. – Голос Нины сорвался, а горечь сковала горло.

Она не верила в чудеса, но почему-то последний год в ней крепла убежденность, что если она будет отдавать всю себя сражению с демонами, то, возможно, сможет искупить свою вину. Но теперь поняла: ничто не изменит того, что она повинна в смерти ее семьи. И эта, казалось бы, очевидная правда высосала из нее все силы.

Она пригубила бокал и посмотрела на полное звезд небо и две луны – одна небесная, вторая же была месяцем знака света на куполе Замка правительства – и подцепила кулон отца пальцами. Он грузом висел на шее, напоминая, что она убила его собственными руками.

Как бы Нина ни отнекивалась, как бы ни надевала на себя маску безразличия, она не была железной, и иногда ей просто хотелось убежать от всех проблем. В такие моменты она жаждала все бросить и разреветься в голос, как когда-то в далеком детстве.

Ее взгляд скользнул по острию меча Знака света. Она словно была этим месяцем, пригвожденным