Путь к искуплению - Анастасия Сергеевна Король
Окончательно успокоившись, он спрятал лепесток яблони в карман кителя и медленно направился к выходу из Эль-Гаара. Тень оборонительной стены легла на его плечи. Выйдя за ворота, он осмотрелся: здесь были толпы паломников и туристов, и тут взгляд его остановился на женской фигуре.
Нина.
Она стояла вполоборота и говорила с мужчиной.
Огромный валун чувств сорвался и всей своей массой ударил в грудь.
Зрачки вцепились в профиль мужчины: черные волосы, идеальное лицо, бордовое пальто, темные глаза…
Это точно был Он!
Демон, убийца его родителей.
Демон мягко улыбнулся Нине. Она улыбнулась ему в ответ.
Лицо Азамата свела судорога омерзения. Алая пелена ярости вспыхнула, застилая пеленой все вокруг, кроме монстра.
Его рука выхватила пистолет. Молниеносно сняв предохранитель, он сорвался с места и выстрелил.
Баа-ах! Бах!
Толпы туристов на площади Очищения закричали, присели, закрывая ладонями уши, но ему было все равно.
Демон вскинул руку так быстро, что он и не заметил. В его ладони остались пули. Он сделал шаг, загораживая собой Нину.
Люди в панике начали разбегаться от них подальше, сбивая друг друга с ног и давя.
Дуло пистолета Азамата задрожало.
Медленно демон повернул голову. От красных глаз остались следы в воздухе, и казалось, что само адское пламя низвергалось из них.
Уголок губ демона дрогнул в зловещей ухмылке, а в следующий момент в его руке появился огромный пистолет; искры пробежались по его стволу.
Азамат задрожал то ли от гнева, то ли от страха.
Демон наклонил голову, разглядывая его с ног до головы. В его глазах не было ни сомнений, ни страха, он был готов убить в тот же миг.
– Стой! – закричала Нина и, расставив руки, встала между ними, спиной к Азамату. – Самуил, нет!
Дрожащее дуло пистолета Азамата было направленно в спину Нины. Он поднял его чуть выше и прицелился в голову демона. Но монстр лишь вскинул бровь.
– Он мой брат. Не смей! – закричала она вновь, замотав головой, и глаза Самуила разом потухли, высокомерная улыбка сползла с лица. Он, прищурившись, посмотрел на нее, а рука с черным пистолетом опустилась.
Нина обернулась. Глаза, полные гнева, вонзили в него свои острия.
– Что ты творишь?
– Я тебе не брат, – хрипло ответил Азамат, не убирая пистолет. Дуло опустилось на ее грудь.
Ярость обуревала его, захватывая сознание. Ему хотелось, чтобы ей стало больно. Она должна почувствовать то же, что чувствовал он! Как она могла так просто и легко говорить с убийцей его родителей! Улыбаться ему?! От отвращения все его нутро скрутилось в узел.
Губы Самуила зашевелились, Нина коротко ему ответила, не убирая рук.
Ярость запылала, сжигая все здравые мысли, кроме одной: «Может, она не знает? Может, она и не догадывается, что именно Самуил убил папу и маму?!»
– Это он убил родителей! Это твой демон разрушил то здание! – Казалось, крик выплеснулся из него вместе со всей ненавистью, что в нем была.
Нина вздрогнула. В глазах отразилось понимание. Она обернулась, посмотрев на Самуила.
Вот оно! Она просто не знала, что именно Самуил обрушил тот дом. Сейчас она встанет на сторону Азамата. Но она лишь ошарашенно посмотрела на демона, поджала губы, но не опустила руки, продолжая защищать эту тварь!
Замотав головой, она произнесла:
– Мне жаль… – Взгляд был полон печали.
Руки Азамата задрожали так сильно, что дуло начало ходить ходуном.
Как? Как она могла защищать его? Как она могла находиться рядом с ним?
В душе что-то оборвалось и полетело вниз. В ногах почувствовалась слабость. Когда он говорил ей в лицо обидные и жестокие слова, на самом деле он лишь кричал от обиды, что она его бросила, что за последний год она ни разу не связалась с ним! Он злился на нее потому, что это было легко. Ему хотелось закричать: «Я не прав! Я все это сказал лишь потому, что злюсь на весь мир! Не слушай меня. Ты моя старшая сестра. Помоги мне, пожалей меня, выслушай так, как ты делала это сотни раз». У него не осталось никого ближе в этом мире, чем она.
Но он не ожидал, что она даже после того, как услышит, что именно Самуил стал причиной смертей родителей, продолжит защищать демона.
Это стало точкой невозврата. Сердце треснуло.
В сознание ворвались крики, и Азамат осознал, что стоит в огромном кольце людей. Часть из них снимала их на телефоны.
– Уходи! – крикнула Нина то ли Азамату, то ли своему демону.
Демон не сводил с него своих потемневших глаз. Во взгляде читалась издевка. Он был готов в любой момент сорваться с места. Азамат понял, что, как бы он ни был зол, он не выстоит против высшего демона, и от этого хотелось кричать. Так громко, пока связки не лопнут.
Челюсть скрипнула. Он медленно опустил пистолет и вложил его в кобуру. Только сейчас он понял, что натворил: устроил стрельбу на главной площади Святой земли. Еще и в форме гвардейца.
Он труп.
Точнее, его ждал трибунал.
И все из-за этого демона!
* * *
Азамат опустил лицо и, развернувшись, поспешил с площади. Толпа расступилась перед ним, и он скрылся из поля зрения. Нина хотела побежать за ним, но, сделав несколько шагов, остановилась. Из врат Эль-Гаара выскочили стражники.
– Уходим, – развернулась она и протолкнулась через толпу.
Самуил не отставал. Убежав с площади, она свернула в проулок и позволила себе замедлить шаг. Ее потряхивало. Обняв себя, она пыталась унять дрожь и какое-то время по инерции еще шла вперед.
Самуил тенью следовал за ней – она ощущала это всем своим нутром.
Ее шаг.
Его шаг.
Шаг. Шаг…
Сил не осталось.
Она остановилась и, привалившись плечом к камню одного из древних зданий, выдохнула. Пар изо рта на мгновение затмил взор.
Прохожие шли по своим делам, не обращая на них внимания.
Тень Самуила накрыла ее.
Взгляд Нины вцепился в брусчатку. Слова Азамата еще звенели в голове: «Это он убил родителей! Это твой демон разрушил то здание!»
Через плечо она кинула взгляд на Самуила. Вопрос встал в горле. Она ведь никогда не задавала его даже себе. Хотела ли она услышать ответ?
Нет.
– Вы хотите знать, прав ли он? – Голос Самуила был тих, но каждое слово причиняло боль.
Нина остервенело замотала головой, обернулась и задохнулась от взгляда Самуила: глаза демона сказали все за него.
Его губы разомкнулись, но ладонь Нины прикрыла их, не дав сказать ни слова. Он замер. Пылающие глаза чуть расширились: она никогда
