Восставшие из ада - Питер Эткинс
- Сколько просит? - спросил Джек.
- Примерно столько же, сколько парень из "Рин Тин Тин[4]", - ответил Кардуччи тоном, полным немого укора. - Двадцать пять, если берешь его фото, пятнадцать - если свое принес. Тебе стоит что-нибудь взять.
Джек пожал плечами. - Не моя сфера.
- "Не моя сфера", - передразнил Кардуччи. - Да хватит уже корчить из себя ценителя. Он же, блять, золотая эпоха! Ради всего святого, он же Дороти[5] трахал!
- Нет, не трахал, - отрезал Джек, не имея ни малейшего представления о том, так это или нет.
- Ладно, Аву Гарднер[6] тогда. Ты коллекционер или нет?
- О, я еще какой коллекционер, - сказал Джек. - Но, видимо, не настолько информированный, как думал.
- Да? - Кардуччи заинтересованно приподнял бровь.
Джек поднял руку, чтобы показать другу предмет, который он только что купил. - Почему я об этом никогда раньше не слышал? - спросил он.
Кардуччи был старым мастером покер-фейса, но, увидев то, что показывал ему Джек, даже дернулся от удивления, а когда протянул руку, чтобы поближе рассмотреть рекламный постер, то держал его почти благоговейно и пару секунд молчал.
- Где ты, блять, это нашел? - выдохнул он наконец.
Джек наткнулся на снимок, листая коробку с восьмидюймовыми фото по четыре доллара за штуку на столе какого-то новичка. Он не ждал найти что-то стоящее и почти не смотрел, пока пальцы не замерли сами.
Его натренированные пальцы, действовавшие быстрее, чем зрение, застыли в таком положении, словно пальцы золотодобытчика, которые только что наткнулись на золотую жилу в сланцевой шахте, и Джек опустил взгляд, чтобы посмотреть, в чем дело.
Снимок был выполнен в сепии, а не в черно-белом формате, и - судя по пожелтевшим краям и тонким трещинкам в эмульсии - явно оригинальным. И как минимум середины 1930-х. Может, даже докодексовых времен[7]. Джек вытащил его из массы бесполезных подделок - безымянных вестернов и забытых мелодрам, - чтобы рассмотреть повнимательнее.
На снимке была изображена актриса - предположительно исполнительница главной роли, хотя Джек ее не узнал - которая попала в переделку. Она была привязана к вертикальному крестообразному столбу в каком-то церемониальном зале - судя по расфокусированной толпе статистов на заднем плане, чертовски огромном, - и в шоке смотрела за левый край кадра на что-то невидимое, надвигавшееся на нее. Судя по выражению ужаса, читавшемуся на ее лице, это было нечто серьезное.
Платье на ней было разорвано на плече и на бедрах, но оно не выглядело искусно растрепанным, как можно было бы ожидать от профессионала-костюмера. Все выглядело гораздо более экстремально, словно кто-то или что-то рвал ткань в искреннем неистовстве, пытаясь добраться до плоти под ней. А приоткрытый рот девушки и широко раскрытые глаза, в которых смешались ожидание и страх, могли бы дать фору даже великой Фэй Врэй[8].
Странная эротическая энергия изображения была неоспорима, конечно, и безусловно входила в список того, что нравилось Джеку. Но дело было не только в этом. В нем было то самое. То самое, что обожал Джек - ощущение, что перед ним не просто фотография переоцененных клоунов, играющих в переодевание. В этом всегда и заключался секрет любимых им фильмов. Даже не обязательно было, чтобы это было в жанре, в котором он якобы специализировался. Это безумное присутствие магии он чувствовал и в грезах Фреда с Джинджер[9] в стиле ар-деко, и в том, как Лон-старший[10] спускался по ступеням оперы в маске-черепе и двухполосном "Техниколоре"[11]. И в этом плакате оно тоже было. На все сто. Дразнящий намек на забытый мир, который казался одновременно абсолютно реальным и в то же время абсолютно недосягаемым.
Внизу изображения под рамкой располагался заголовок: "Узники преисподней". Название не вызывало никаких ассоциаций, кроме самых общих. Да и звучало оно скорее как заголовки бульварных романов той эпохи, а не фильма. Джек задумался, не мог ли это быть скорее сериал, чем художественный фильм, хотя в остальном минимальном тексте не было ничего, что указывало бы на это.
Он бросил осторожный взгляд на продавца и на то, что было выставлено на его столе и на стене за ним. За секунду стало понятно, что парень ни черта не знает. На столе красовалась афиша "Топкапы[12]" с завышенной ценой и лобби-карта[13] "Города мертвых[14]", оцененная смехотворно дешево. Типичный спекулянт, который оценивал свое барахло по принципу "пальцем в небо", слушая советы таких же идиотов.
"Заслужил, что получил", - подумал Джек и, окружив свою находку двумя кадрами из "Горго[15]" (на обоих чудовище отсутствовало), помахал тремя карточками перед продавцом, будто делал тому одолжение, избавляя от хлама.
- Три за десятку? - спросил он небрежно, уже держа деньги в руке, будто это было очевидным решением.
Продавец посмотрел на коробку, на Джека, на купюры. А вот на кадры не взглянул. Так он упустил последний шанс сказать, что произошла ошибка. Дилетант.
- Ладно, - сказал он, предварительно вздохнув и состроив Джеку обиженную гримасу типа "ты меня убиваешь".
Джек вежливо улыбнулся, отдал деньги и ушел. Горе-продавец даже не заметил, как тот вернул кадры из "Горго" обратно в коробку.
Кардуччи повторил вопрос, нажимая на слова:
- Где, блядь, ты это нашел?
- В коробке с дешевкой у того лоха, - кивнул Джек в сторону стола продавца.
Кардуччи уставился через зал с выражением человека, упустившего свой шанс - будто накануне выпускного он увидел, как самая красивая девчонка в классе сказала "да" единственному, кто набрался смелости пригласить ее.
- Блядь, - тихо и с сожалением выдохнул он.
- Ну и? - сказал Джек. - Что ты об этом знаешь?
Кардуччи посмотрел на него.
- Ты слышал о нем, - произнес он. - Просто не под тем названием. Фильм перемонтировали и переименовали в "Кабинет доктора Коппелиуса", и...
- Ой, да иди ты, - буркнул Джек, наполовину с разочарованием, наполовину с облегчением. - Несешь полную чушь. "Коппелиуса" никогда не существовало. Это фильм-призрак. Мистификация.
Он хорошо помнил эту историю. Какой-то фанат с веб-сайтом и кучей свободного времени - а еще, надо признать, довольно
