Погружение в ад. - Александр Науменко
Ольгу вывернуло прямо на труп. Она, развернувшись, бросилась прочь, не обращая внимания на зловонную жижу, что разлеталась во все стороны от быстрых шагов. Перед глазами продолжала стоять картина поедания грызунами человечины. Мокрые от крови шёрстки, маленькие глаза, которые внимательно наблюдают за пришельцем, а на усиках висят остатки плоти.
* * *
Ольга хотела бежать отсюда, но что-то её остановило. Некая мысль, которая не давала покоя.
«Нельзя её здесь оставлять. Нужно сделать что-то с телом».
Ольга вернулась обратно, опять чапая по грязи.
Ей подумалось о лимане, где можно утопить труп. Но скорее всего, его там найдут, когда тело всплывёт. До камышей было далеко, так что ей просто не дотащить. Оставалось лишь одно, оставить Марьяну на прежнем месте. Крысы поработают над ней, что останутся только кости.
На губах Ольги появилась облегчённая улыбка. Она уже собралась развернуться и покинуть зловонную трубу, как вдруг заметила шевеление. Нет, на этот раз это были не крысы, а дёрнулось само тело.
— Этого… — начала она, но запнулась, глядя во все глаза на бывшую подругу.
Голова Марьяны приподнялась из грязи, и два мёртвых глаза уставились на убийцу. Щёки, лоб, подбородок, всё было испачкано в жижи, которая стекала вниз.
— Ш-ш-ш-ш, — послышался шипящий звук из горла трупа.
Ольга замерла, боясь даже пошевелиться.
Это походило на какой-нибудь фильм ужасов, где мертвецы оживают. Сейчас Марьяна встанет, а потом протянет к ней руки, притягивая в свои смертельные объятия.
— Ш-ш-ш-ш.
Из глотки покойной вывалился ком грязи.
— П-подру-уга-а.
Голос Марьяны был каким-то искусственным, неживым. Да и это понятно почему.
— Аа! — заорала Ольга, бросаясь обратно к выходу.
Ей казалось, что она слышит за собой частое шлёпанье ног. Но нет, добежав до выхода, она на мгновение обернулась, но ничего не увидела.
— Аа! — снова заорав, она бросилась прочь от берега, держа путь по ночному городу.
Ей хотелось оказаться дома. Но девушка тут же вспомнила, что и там не будет в полной безопасности. Один раз, несколько часов назад, Марьяна к ней уже приходила. Так почему и не быть второй попытки?
* * *
Дрожа всем телом, Ольга прокралась к себе в дом. Там по-прежнему царила полнейшая тишина. Трясущимися руками, она набрала стакан воды, к которому припала. А потом опять и опять. Горло першило, несмотря на количество выпитой жидкости.
— Господи, — выдохнула она, утирая тыльной стороной ладони губы.
Поставив стакан в раковину, она побрела на второй этаж, в свою комнату. Тело болело. Казалось, что она пробежала не один десяток километров. Ольга лишь на мгновение остановилась перед тем, как выключить свет, посмотрев на собственное отражение в зеркале. Осунувшееся лицо, покрасневшие глаза, слипшиеся от пота волосы, которые больше всего напоминали грязные сосульки. Но сегодня на ванную, как она мечтала раннее, уже не было сил. Ей просто хотелось доползти до своего ложе любви и, уткнувшись в подушку, заснуть крепким сном без сновидений.
* * *
Проспать Ольге долго не удалось. Её разбудил какой-то шорох, что раздавался из-под кровати. Девушка замерла, а потом рывком дотянулась до ночника, включая свет. Сразу же взгляд упёрся в зеркало, в которое она не так давно смотрелась. На нём, красной помадой были выведены слова, которые гласили: «Я совсем рядом, подруга».
Откуда-то из другой комнаты послышался уже знакомый звук.
— Ш-ш-ш-ш.
Но Ольга не обратила на него внимания. Её сосредоточенность находилась совсем в другом месте, а точнее на кровати. Некогда белая простынь была залита бурой жидкостью, как впрочем, и сама она. Не было никаких сомнений в том, что это кровь. Но чья? Руки почти до локтей покрывала тёмная плёнка с ошмётками плоти. На изможденном лице брызги. Ночнушку было впору выжимать.
— Что…
— Ш-ш-ш-ш, — было ей ответом.
Переведя взгляд вниз, Ольга увидела тёмные следы, которые вели к её кровати. Они уходили к двери, исчезая где-то по другую сторону.
Девушка вскочила с постели, трясясь. Её взгляд заметался по сторонам, останавливаясь на зеркале, а потом и дальше, на стену, где находилась ещё одна надпись. На этот раз она была сделана уже не помадой, а кровью.
«За мою смерть будут страдать твои близкие».
А внизу была подпись.
«Твоя лучшая подруга».
Ольгу пронзил электрический разряд. Она с расширившимися глазами бросилась прочь из комнаты, держа путь через холл, и дальше, в родительскую спальню.
Открыв дверь, она остановилась на пороге, ударяя ладонью по клавише включения света. Лампочка зажглась под потолком, открывая жуткую картину. На кровати лежала её мать. Её грудь, живот и лицо были изрезаны, превратившись в кровавую кашу. Ухо висело лишь на лоскуте кожи, как и левый глаз, который удерживал лишь зрительный нерв. Правый же напрочь отсутствовал, разметавшись по бледной коже липкими на вид соплями.
— Аа! — заорала Ольга во всё горло. — Аа!
Её взгляд метнулся в сторону, на трюмо, где в зеркале она увидела не собственное отражение, а лицо ненавистной Марьяны. Мёртвая подруга довольно ухмылялась, скаля пожелтевшие от никотина зубы. От её тела мало что осталось. Поработали крысы.
— Су-ука! — взвизгнула Ольга, подлетая к зеркалу и нанося по отражению удар кулаком.
Она продолжала бить, не обращая внимания на многочисленные глубокие порезы на руках. Она продолжила бить, даже когда от зеркала ничего не осталось. Она била, оставляя кровавые следы на трюмо.
«Ш-ш-ш-ш».
— Сука! Сука! Су-ука!
«Ш-шлюха».
— Заткнись!
«Ш-шлюха».
— Я сказала, заткнись! Захлопни свою гнилую пасть!
«Убийца».
— Так тебе и надо, жирная корова! Так тебе и надо!
«Мы были раньше подругами».
— Мы никогда не были, чёртова образина, подругами!
«А я думала…»
— Да мне плевать, что ты думала! Ты мне нафиг не сдалась! Ты сдохла, и мир стал чуть лучше! Лучше! Слышишь? Лучше! Я даже не сожалею о том, что…
«За это и поплатились твои близкие».
— Аа!
