Страшные сказки. Выпуск 3 - Иван Борисович Кустовинов
Я вышла к суше настолько покрытая грязью, что встретившиеся охотники изрядно напугались, а уж якутских охотников ничем не удивишь.
– Эге, мужички, погодите, да это же одна из двух пропавших девочек! Бьём тревогу!
Но тут силы окончательно оставили меня, и я рухнула, как подкошенная, без сознания. Очнулась я вовсе не дома: открыв глаза, я увидела трёх внимательно наблюдающих за мной шаманов. Они очень сильно дымили в своём чуме, взгляды у всех были мудрые, пробирающие до костей.
Я, спохватившись, оглядела себя: чистая, одета в национальное платье, правда, не якутское, а чукотское.
– Прежде чем ты отправишься в город, дочь ворона, – начал говорить, видимо, старший, – дай слово, что будешь молчать о Келе. Келе – большая тайна, и они много знают о нас, но если люди появятся в их мире, им придёт конец.
Я поднялась. Ну что же, что же им ответить? Ведь я просто девчонка. Но я видела извлечение живой души! Значит, она есть, и она бессмертна!
– Но они же убивают, едят людей, детей, как же можно?! Они вытаскивают из нас…
Шаманы переглянулись, судя по всему, им тоже было нелегко.
– Дочь ворона, предоставь суд над Келе нам и живи спокойно в городе. Мы здесь, в стойбищах, зависим от них, они зависят от нас. Это мудрость Кутха, мудрость сотворённой им природы, и ты наполнена ею тоже. Но тайна Келе должна остаться тайной, без них что якуты, что чукчи обречены.
Я оглядела эти чеканные лица. Сколько же в них вековой мудрости…
– Не мне, девчонке, спорить с вами, – сказала я. – Но пройдут годы – и я вернусь, и с этим вы ничего не поделаете.
Я вышла из чума и увидела вдалеке машину моего отчима, он и мама ждали меня. Раскинув руки, я побежала к ним навстречу и бросилась в объятия мамы.
– Мамочка, больше никакой Якутии, мама, давай уедем, – всхлипывала я.
К счастью, мама и отчим прислушались к моим доводам, и мы вскоре уехали из Якутии.
Я вернулась в родной город только спустя тридцать лет. Вообще не знаю, как решилась, ведь город на границе лесотундры был давно уже заброшен и стал обителью призраков.
Перед этим я навестила девяностолетнюю Леокадию Петровну, теперь живущую в одном из чукотских промышленных посёлков. Старушка была уже на краю жизни.
– Ты прости меня, доченька, – призналась она, – но я была связана с шаманами, и вас просто загнали, как очередную жертву для Келе. Как же я мучилась тогда, как винила себя в гибели Айты!
– Не нужно, пожалуйста, – сказала я ей, – не мучайте себя. Её всё равно не вернёшь, а вам нужно уйти с миром перед Богом…
Я сказала ей так, а перед глазами всплыла расправа над моей подругой. Как больно, кто бы знал, годы не сглаживают ничего!
На следующий день нанятый вездеход доставил меня в мёртвый город. Природа почти окончательно поглотила две панельки, как и все остальные постройки. Жутчайшее зрелище!
Войти туда я, конечно же, не решилась, но, подняв глаза, сквозь прорехи и просветы закрывших панельки деревьев (ещё одна тайна, как такие выросли здесь) увидела в окошке призрак Айты. Минуту она смотрела на меня, а потом развернулась и исчезла, растворившись в небытии.
Мои спутники сказали с тревогой:
– Светлана, уезжать нужно, не стоит оставаться здесь в темноте.
– Да, конечно, – согласилась я.
Весь обратный путь до аэродрома я провела погружённая в воспоминания об ушедших безвозвратно маме и Айте, об отце. Как ни странно, иногда в эти воспоминания врывалось пение дудочки Келе. Спустя тридцать лет я помнила эту жуткую мелодию, она, как надоедливый мотив шарманки, вклинивалась в поток воспоминаний…
Тайна Келе должна остаться тайной, без них что якуты, что чукчи обречены. Я долго жила ожиданием исполнения мести для Келе, но чем взрослее становилась, тем больше понимала, как всё гармонично и сбалансированно в мире. Даже чудовища занимают в нём своё место! А Келе я изучала много лет. Да, жестокие, страшные, но ведь какая-то высшая сила их создала и хранит.
Может быть, когда-нибудь мы найдём их и спросим, что они вообще знают о человеке? Не пугаем ли мы их так же, как они пугают нас? Загадка для какого-нибудь пытливого ума. Ему я и передам эту тайну по наследству, а сама наконец вернусь к обычной жизни, где есть красота рассветов и сияние глаз восхищённого миром ребёнка. Всё, пора!
Октябрь – декабрь 2025 г.
Александр Гуляев
Тула
«Что с тобой, дорогая?»
– Ну что, Саныч, мои поздравления! – Артём улыбнулся во все тридцать два и дружески хлопнул меня по плечу широкой ладонью. – Красавчик! Заслужил.
– Да ладно, ничего особенного.
И я несколько смущённо пожал плечами. Хотя, к чёрту скромность, Артём абсолютно прав. Я красавчик, и я достоин. Повышения, премии и всего остального. Мой проект действительно шикарен, это видно уже по предварительным результатам. Не зря я вкалывал, как проклятый, последние восемь месяцев, без отпусков и практически без выходных. Так что да, я лучший, без вариантов.
Теперь можно позволить себе и расслабиться. Точнее, ненадолго расслабиться. Запуск надо будет особенно тщательно контролировать. Но сегодня…
Сегодня мы гуляем. Всем отделом. Банкет в «Казанове» за мой счёт. Веселимся до утра, и никакие возражения не принимаются. Тем более рабочая неделя закончилась, и вставать по будильнику завтра уже никому не надо.
В какой момент она появилась в «Козе» (так «Казанову» называли свои), я не заметил. Но вдруг кто-то словно включил рубильник, и свет невидимых прожекторов выхватил её из уютного полумрака, заставив весь остальной мир ослепнуть, оглохнуть и исчезнуть. Будто и не было никакой «Казановы», столов, обильно уставленных закусками и алкоголем, коллег, бывших уже изрядно навеселе, и моего звёздного часа. Была только она. Белая-белая кожа, манящие ярко-красные губы и необычного экзотического разреза глаза, на дне которых жила своей таинственной жизнью глубокая загадочная темнота.
И я рискнул. Поддержал какой-то очередной тост в свою, конечно же, честь и решительно направился к незнакомке, благо вместо разухабистой попсы заиграло что-то медленное и романтичное.
