Античный чароплёт. Том 2 - Аллесий
— А неофициально? — обильная, хоть и довольно сухая растительность начала становиться вдоль нашего пути куда более зелёной. Вдалеке послышался тихое пока ещё журчание текущей воды.
— А неофициально Храм Тысячи поддерживает систему, которую создал Похалай. В том числе — тихое противостояние с драгоглазыми. Сатьяны не совсем из Храма… Они из диких, — я вспомнил, что так нелестно называли храмовики всех остальных местных чародеев и волшебников сопредельных земель. То есть всех местных магов, которые не относились к Храму. — Они представляют старые семьи Полайских мудрецов, которые присоединились к Храму. В качестве своей дани за то, что мы приняли их, эти семьи выдвигают своих представителей, которые выполняют не самую благодарную работу.
— Однако… А расскажи про Полайских мудрецов?
— Я похож на бродячего артиста? Быть может, ты возомнил меня сказителем, чужак, но я не собираюсь развлекать тебя историями.
— Ничего, думаю, мой голос куда приятнее твоего, — весело заметила Абхилаша. — А ты отдохни и не отвлекайся, мудрейший Ка Джаду, — Абтармахан только что-то цыкнул, но отвечать на не слишком яркую колкость не стал. — Тиглат, мудрые семьи Похалая — это рода, которые передают своё искусство из поколения в поколение и роднятся между собой уже веками. В былые времена они правили землями по эту сторону гор наравне с правителем Похалая, но последние века их сила угасает. Особенно — после появления Храма. Это связывают со многими факторами. Я считаю, что причин две. Им не хватает новой крови и они не делятся знаниями. Их секреты хранятся внутри семей, число чародеев в которых невелико. Десяток магов в одном клане. Иногда — полтора-два десятка. От древних стариков до учеников. Да, они хорошо творят чары, но их знания строго ограничены и не раскрываются никому, а десять-пятнадцать человек не могут преумножать наследие предков так же эффективно, как это делают сотни чародеев Храма.
— А вторая причина? — стало интересно мне. — Свежая кровь?
— Свежая кровь, да. Храм постоянно набирает новых учеников. Тем или иным образом, но к искусству приобщаются новые люди с новыми талантами и дарами. А мудрецы способны лишь из поколения в поколение культивировать свои глубокие, но ограниченные умения. К тому же, они долгое время заключают между собой браки. Их кровь разбавляется иногда наложницами и жёнами знатных родов своей земли и земель чужеземцев, но в общем и целом они… Как бы сказать…
— Вырождаются?
— Да.
— Ясно. А эти сатьяны?
— Их семьи вошли в Храм пару поколений назад. Ценой раскрытия своих секретов. Но взамен они получили знания Храма и его поддержку.
— Но и их представители, не из слабых, стали объектами мести драгоглазых.
— Не представители, а все члены. Все члены этих семей — враги Ракануджара. Но и это случилось не просто так. Эти кланы не первый век не любят поданных Рубиновой Королевы, а те не переносят их. Тела же и живые драгоглазые дорого стоят. Думаешь, эти сатьяны не получают свою долю и доступ к ним?.. — она фыркнула. Я, чуть задумавшись, кивнул в пустоту: логично.
Тем временем мы преодолели уже порядочное расстояние. Наш путь проходил вдалеке от дороги. Мы шли по полям с высокой травой и проходили небольшие рощицы, перебрались через овраг. Всё, чтобы обойти форт-город стороной. И не зря: вдалеке я видел отряд всадников, в составе которого, кстати, было несколько человекозмей. Наги. Так вот, как они выглядят. И они сотрудничают с местными? А драгоглазые сюда нередко лазают, судя по всему. Впрочем, пара-тройка жертв в несколько лет, судя по словам Абтармахана, это ни о чём. Такое себе вялое противостояние.
— А драгоглазые много могут предложить на продажу? — аккуратно поинтересовался я у Абхилаши.
— Уникальные ингредиенты и снадобья, артефакты. Они прекрасно зачаровывают предметы. А в зачаровании камней им и вовсе нет равных. Да и сами камни… Насколько я знаю, три из пяти драгоценных камней окрестных царств добыты ими.
— Немало… А чем им платят? Не золотом же?
— Редкими металлами, которые везут купцы из разных земель. Я слышала, что где-то далеко на северо-востоке есть царство Цин, умельцы в котором делают такие вещи. А из твоей родины, Шумера, привозят философский камень. Очень редко, но он ценим драгоглазыми в любом виде и количестве. А наиболее часто встречающаяся ценность, которой с ними расплачиваются…
— Какая?
— Тела наг. Или живые наги, — она замолчала.
— Эй, старик!
— Чего тебе?
— А мы много наг убьём? — задумчиво спросил я.
— Прилично. К главе клана просто так не подобраться. И я очень надеюсь, что жадность не заменит тебе здравомыслия и не заставит совершить какую-нибудь глупость.
— Не волнуйся. Не заставит, — хмыкнул я, мысленно потирая руки. Посмотрим, что интересного смогут предложить поданные Рубиновой Королевы. — Кстати, а как бы мне наведаться в Ракануджар позже, когда мы...
— Забудь, — резко оборвал меня Абатмрахан.
— С чего бы? — неприятно удивился я.
— С тобой там говорить не станут. А если и станут, то хорошего тебе договоры с ними не принесут.
— Почему? — недоумевал я. — Им же нужны тела наг?
— Да. Но общаются они с такими как ты редко. И вряд ли ты найдёшь к ним дорогу без меня. А коли найдёшь, то только потому что Королева, возможно, захочет оставить тебя в своём городе навсегда с зелёными глазами. Готов вставить себе изумруды в глазницы?.. Или, думаешь, сможешь оттуда сбежать?
— Предположим, я знаю один достаточно надёжный способ уйти оттуда. Но что не так со мной? Чем это я так плох, что они не захотят со мной говорить просто так?
— Ты ощущаешься… Плохо. Нарушал в прошлом слова или обязательства, судя по всему. И не нашёл внутреннего стержня. Это одна из основных причин, почему лично я бы тебя не хотел брать в ученики. Помимо остальных.
Я остановился на секунду, сбившись с шага. Затем ускорился и нагнал своих спутников, которые уже начинали спускаться в очередной овраг, цепляясь за корни и длинную траву. А ведь Абтармахан прав. Я, что бы там кто ни говорил, фактически, предал Трою. Да, меня вынудили, но ведь это не отменяет случившееся? Потом я предал предателей, с которыми успел сойтись и с которыми убивал многих магов
