Водный барон. Том 4 - Александр Лобачев
ХРРРР-КЛАЦ! БАХ!
Удар по трансмиссии был страшным. Вал скрипнул, дерево корпуса застонало, но железо выдержало. Правое колесо снова включилось в работу, вгрызаясь в воду.
Тяга выровнялась. Баржа перестала вращаться и, рыскнув носом, встала на курс.
Мы прошли «Чертов Локоть».
Я поднялся, отряхивая колени. Руки дрожали мелкой дрожью, и я никак не мог их унять. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь звоном в ушах.
Серапион, стоявший у борта и вцепившийся в ванты так, что костяшки пальцев побелели, был бледен как полотно. Он смотрел на меня круглыми глазами.
— Ты… ты видел? — прошептал он, когда я подошел. — Она ж как живая прыгнула. Как щука в воде. Я думал — всё, конец, щепки одни останутся.
— Видел, — выдохнул я, вытирая пот со лба. — Управляемость — дерьмо, Серапион. Руля не слушается на скорости. Инерция слишком большая. Придется рулить двигателем.
— Это как? — не понял он.
— Как сейчас. Отключать колеса. Танцевать на воде.
Я подошел к люку. Из него валил пар, но теперь он казался мне не страшным, а родным.
— Кузьма! Живой?
Из люка показалась черная, мокрая, перепачканная смазкой голова механика. Очки съехали на нос, на щеке кровоточила свежая ссадина.
— Зуб на шестерне скололо! — пожаловался он первым делом, но в голосе звенела гордость. — Но муфта цела! Кулачки выдержали! Ты, Мирон, в следующий раз хоть за секунду предупреждай. Я чуть ломом по лбу не получил, когда ее выбило отдачей. Руки до сих пор трясутся.
— Прости, брат. Не было секунды. Зато не сели. Теперь знаем: поворачивать на этой дуре только на малом ходу. Или с муфтами, если жить надоело.
— А нам надоело? — усмехнулся Кузьма, вытирая кровь со щеки.
— Нам — нет. А вот Авинову скоро надоест.
Мы вышли на прямой, широкий участок реки.
Солнце окончательно село за лесом. Небо окрасилось в глубокий фиолетовый цвет, переходящий в черноту. На воде заиграли первые блики звезд. Река стала черной, маслянистой, таинственной. Искры из нашей трубы, вылетая в темноту, выглядели теперь как праздничный фейерверк, оставляя огненные трассы в воздухе.
Я стоял на корме и слушал машину.
ЧУХ-ЧУХ-ЧУХ-ЧУХ.
Ритм был ровным. Уверенным. Зверь успокоился после бешеной скачки и теперь просто тянул лямку.
Я чувствовал, как меня отпускает липкий страх. Мы плывем. Мы не просто плывем — мы управляем этой махиной. Пусть грубо, пусть рискованно, на грани фола, но управляем. Мы оседлали дракона.
— Серапион! — подозвал я десятника. — Собери людей. Пусть привыкают. Скажи им — это не телега и не ладья. Тут тормозов нет. И инерция такая, что если врежемся — разнесет всё.
— А как тормозить будем? — резонно спросил он, глядя на темную воду. — Если вдруг перед носом кто выскочит? Или опять мель?
Я усмехнулся. Вопрос был правильный.
— Паром, Серапион. Против шерсти. Реверсом.
— Чего? — не понял он слова. — Задом наперед?
— Именно. Против хода машины. Сейчас увидишь.
— Сейчас? — он насторожился.
— Да. Нам нужно проверить экстренную остановку. В бою нам придется маневрировать среди вражеских судов, уворачиваться от брандеров. Если мы не сможем быстро остановиться — мы станем просто неуправляемым снарядом, который разобьется о первое же препятствие.
Я наклонился к трубе.
— Приготовиться к остановке! Кузьма! Стоп машина! Готовь реверс! Полный назад по моей команде!
Ритм ЧУХ-ЧУХ затих. Осталось только шипение и плеск воды.
Мы продолжали нестись по течению. Машина встала, но баржа этого «не заметила». Инерция была огромной. Мы шли ходом, и берег продолжал мелькать с той же скоростью.
— Видишь? — показал я Серапиону. — Колеса стоят, а мы летим. Если сейчас препятствие — нам конец.
— И что делать?
— Драться с водой. Кузьма! ЗАДНИЙ ХОД! ПОЛНЫЙ!
Внизу лязгнуло. Механик перекинул эксцентрик. Открыл пар.
ЧУХ!
Колеса дернулись и начали вращаться в обратную сторону.
Эффект был потрясающим.
Вода за кормой, которая только что успокоилась, вдруг вскипела. Лопасти били против потока, против движения судна. Они грызли воду, пытаясь оттолкнуть реку назад.
Баржа задрожала так, что у меня клацнули зубы. Вибрация была такой силы, что казалось, сейчас доски обшивки разойдутся по швам, а гвозди вылезут наружу. Корпус стонал.
— Держись! — крикнул я, хватаясь за леер.
Скорость начала падать. Медленно, неохотно, как будто кто-то огромный схватил нас за хвост. Бурун пены, поднятый колесами, догнал корму и ударил в транец, обдав нас холодными брызгами.
Баржа клевала носом, зарываясь в воду, сопротивляясь своей собственной массе.
— Стоим! — крикнул Никифор с носа через минуту этой бешеной тряски. — Относительно берега — почти стоим! Но течение тащит!
Мы зависли посреди реки. Колеса гребли назад, уравновешивая течение и остатки инерции. Машина ревела, борясь с природой.
— Отлично, — сказал я, вытирая мокрое от брызг лицо. — Работает. Тормозной путь — метров двести. Много, но лучше, чем ничего.
— Стоп машина! — скомандовал я.
Колеса встали.
Я посмотрел на команду. Они стояли мокрые, ошалевшие от грохота и тряски, но в их глазах я видел то, что мне было нужно. Уверенность. Они поняли, что этот Зверь — не просто шумная бочка с кипятком. Это инструмент. Мощный, опасный, но послушный, если знать, как с ним обращаться.
— Разворачиваемся, — сказал я тихо, глядя на звезды.
— Куда? — не понял Анфим, выжимая мокрую шапку. — Мы же вниз идем. В Малый Яр.
— Нет, — покачал я головой. — Мы идем на войну. А перед войной нужно проверить главное. Сможем ли мы вернуться, если придется отступать. Сможем ли мы идти против течения долго и быстро.
Я положил руку на румпель, ощущая приятную вибрацию дерева.
— Мы сейчас развернемся и пойдем вверх. Против струи. На полной мощности. Я хочу знать предел скорости.
— Кузьма! — скомандовал я в трубу. — Левая муфта — вон! Правая — полный вперед! Разворот на месте!
Баржа, послушная моей воле и пару, начала медленно, величаво разворачиваться носом к течению, поднимая волну, которая смывала грязь и страх с наших сапог.
Мы готовились бросить вызов самой Реке. И я знал — она примет этот вызов.
Глава 5
— Левая муфта — вон! — заорал я, перекрывая шум
