Семь жизней Лео Белами - Натаэль Трапп
Подойдя ближе, Джессика окидывает меня презрительным взглядом с головы до ног. Пока я сомневаюсь, стоит ли что-то сказать, она первая открывает рот:
– Что ты здесь делаешь, Жиртрест?
В ее глазах появляется недобрый огонек. Обе телохранительницы одновременно прыскают со смеху. Джессика медленно приближается ко мне, так что я почти ощущаю теплоту ее дыхания.
– Что скажешь, Капюсин?
Рыжая девушка встает рядом с Джессикой и с отвращением смотрит на меня.
– Что лузерам здесь не место.
– Понял? – подхватывает Джессика. – Проваливай!
Последнее слово она произносит угрожающим тоном. Трое парней, готовые вмешаться, наблюдают за происходящим с другого конца бара. У автомата «Day of the Dead» погас экран, и в баре воцарилась тяжелая атмосфера.
Я ошеломлен настолько, что не могу даже пальцем пошевелить.
– Джессика Стейн… – произношу я тихим испуганным голосом.
Рыженькая грубо ударяет меня кулаком в плечо.
– Что такое, Жиртрест? Ты как будто призрака увидел.
Сказав это, она снова разражается звонким, заливистым, невыносимым смехом.
* * *
Джессика Стейн – стерва.
На усвоение этой информации мне требуется несколько секунд. Все эти годы нам в школе рассказывали о ней как о примере для подражания, прилежной ученице, которая уважительно относилась к окружающим, не ввязывалась в сомнительные истории и была душкой, как ни крути. Идеальное лицо, безупречная прическа, лучезарная улыбка. А оказалось, такую сволочь надо еще поискать!
По моим вискам начинают течь тонкие струйки пота, пока я нахожусь под ее гадючьим взглядом.
– Ты сегодня без фотоаппарата? Щелк-щелк?
Я не понимаю, что Джессика имеет в виду, и решаю переждать бурю. С того момента, как она приблизилась ко мне, я не проронил ни слова.
– И вообще, зачем ты его вечно таскаешь с собой? А, Маркюзо? Может, ты и правда извращенец?
Джессика хохочет, и ее сторожевые собаки тут же подхватывают смех. Из глубины бара к нам направляется один из парней. На нем кожанка с зеленым тигром и красная футболка, а на носу прочно сидят солнечные очки, как у Тома Круза в «Лучшем стрелке».
– Кто здесь извращенец? – спрашивает он, подойдя ко мне. – Ты, Маркюзо?
– Н-н-нет… – бормочу я.
Он вытягивает руку, делает вид, что сейчас ударит меня, потом хватает мой стакан и выливает газировку мне между ног.
– Упс, кажется у тебя проблема, Жиртрест, – ликует Джессика.
– Придется попросить бабулю, чтобы она тебя переодела! – подтявкивает одна из ее подружек.
Я чувствую, как у меня по бедрам стекает ледяная жидкость. Хочется спрятаться, исчезнуть. Меня одновременно наполняют стыд, злоба и смятение. Все время, что длится эта пытка, – несколько секунд, показавшихся мне вечностью, – я провожу в молчаливом оцепенении.
Джессика Стейн не моргает. Она неотрывно смотрит мне прямо в глаза. Затем очень медленно приближает свое лицо к моему и нежно шепчет:
– Последний раз повторяю тебе, Маркюзо. Проваливай.
Я слезаю с табурета. Pschitt ручьем стекает у меня со штанов. Я как будто под гипнозом: не могу ни возразить, ни дать отпор. Ощущая на себе насмешливые взгляды байкеров, я выхожу из «Было и прошло». Во мне медленно зарождается какое-то неприятное чувство. Словно в мозгу образовался темный сгусток, от которого появляется тяжесть в груди и деревенеют мышцы.
И это уже не стыд. Нет.
Это ненависть.
* * *
Оказавшись на улице, я решаю вернуться домой и уже никуда не выходить до конца дня. И плевать, что придется иметь дело со страшной и странной бабушкой. Быстро пройдя по площади Боргезе, я срезаю путь через сквер Денуэтт, чтобы поскорее добраться до окраины, где проснулся сегодня утром.
Шагая мимо цветущих деревьев, я понимаю, насколько у Даниэля Маркюзо печальная жизнь: несчастный одиночка, объект насмешек, которого чересчур опекает безумная бабушка, он живет в пыльном доме, забитом безделушками и кружевными салфеточками. Если я так и останусь в его теле, со всем этим точно надо будет что-то делать!
Вдруг чей-то голос возвращает меня в реальность.
– Даниэль! Эй! Д-Д-Даниэль!
Я поворачиваю голову и вижу, что ко мне бежит девушка. Высокая, худая и в очках с толстенными стеклами. В волосах у нее заколка в виде цветка, и от этого она выглядит немного по-детски. Чем ближе девушка ко мне, тем шире ее улыбка под громоздкими брекетами.
– А, привет, – неуверенно отвечаю я, пытаясь прикрыть мокрый пах.
– В-все х-х-хорошо? – спрашивает девушка.
Из-за заикания каждое ее слово сопровождается гримасой. Боюсь представить, что сделала Джессика со своей бандой, чтобы довести ее до такого состояния.
Внезапно, глядя, как уголки ее губ расползаются все сильнее, я вспоминаю о бумажке, которую нашел с утра. «Дискотека. Перезвонить Элиз Броссолетт. Нет».
– Элиз?! – говорю я наугад. – Элиз Броссолетт?
Вряд ли у Даниэля много друзей…
– Д-д-да, Дан-н-ниэль Маркюзо! – Jна делает вид, будто подтрунивает над моей озадаченностью.
Элиз заходится смехом и начинает раскачиваться взад и вперед, словно ей приходится сдерживаться, чтобы не броситься на меня. Сбитый с толку, я на секунду замираю. «Даниэль Маркюзо – долбаный Дон Жуан!» – проносится у меня в голове. Стараясь не выдать овладевающего мной смущения, я разглядываю лицо Элиз. Ее огромные очки, брекеты, угревая сыпь. В целом все довольно мило.
– Ты по поводу дискотеки? – осторожно спрашиваю я.
– Н-н-ну? Да или н-н-н-нет?
Она тревожно всматривается в меня. Скрепя сердце, я решаю следовать инструкции, написанной на бумажке.
– Э-э… Нет.
Взгляд Элиз сразу же тускнеет. Опустив голову и уставившись на свои ступни, она шепчет сквозь зубы:
– Ладно. П-п-понимаю. Это из-за твоей б-б-бабушки?
– Ну да, – мямлю я. – Видишь ли, я…
– …Ты н-н-не м-м-можешь оставить ее одну…
– Да… То есть… В общем…
Элиз разочарованно смотрит на меня, и я чувствую, как у меня под кофтой трескается и разбивается на тысячу ломких острых осколков сердце Даниэля Маркюзо. У меня в голове все встает на места: видимо, Элиза позвала Даниэля на праздник в честь окончания учебного года, но тот предпочел отказаться, испугавшись, что бабушка все равно запретит пойти. Это просто нелепо.
Настало время что-то менять в жизни этого парня.
– Вообще-то… – выпаливаю я. – Вообще-то я хотел сказать да. Прости.
Элиз устремляет на меня непонимающий взгляд. Затем растягивает губы в металлической улыбке и медленно кивает.
– Т-т-ты уверен? Т-т-ты м-меня н-не обманываешь?
– Да нет же, правда. Тогда я зайду за тобой в пятницу ближе к вечеру?
– Д-да, д-договорились!
Ее лицо сияет, а с губ срывается негромкий счастливый смех.
«Да уж, – думаю я. – Сегодняшний день полон сюрпризов…»
* * *
