Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ - Антон Панарин
Я залез под одеяло и обнял её, чувствуя, как дрожь от холода сменяется дрожью совсем другого толка. Более приятной и тёплой. Венера заглянула мне в глаз и потянулась к моим губам. А потом… Что ж, додумайте сами. Ведь боги не рассказывают о своих подвигах в постели.
Глава 25
Я лежал на спине, уставившись в потолок, украшенный замысловатой резьбой. Венера устроилась рядом, прижавшись к моему боку и положив голову мне на грудь. Я гладил её по волосам одной рукой, наслаждаясь ощущением того, как мягкие пряди скользят между пальцами. Вторую руку я держал на её животе, чувствуя тепло её кожи сквозь тонкую ночную рубашку, которую принесла бабуля, чем изрядно смутила Венеру.
Венера долго молчала. Я чувствовал, как её тело напряжено, как дыхание сбивается, становится неровным. Что-то её беспокоило, грызло изнутри, не давало расслабиться и уснуть. Я продолжал гладить её волосы, ждал, когда она сама решится заговорить. Торопить её не хотелось. Если Венера молчит, значит, подбирает слова, пытается сформулировать мысли так, чтобы они не прозвучали глупо или неуместно.
Наконец она вздохнула, и я почувствовал, как её рука сжалась в кулак на моей груди. Она приподняла голову, посмотрела мне в глаза, и я увидел в её взгляде страх.
— Миша, — тихо начала она, и голос её дрогнул. — Я… Я не знаю, жив ли наш ребёнок. Когда Король Червей напал на меня, я думала… Я думала, что это конец. Думала, что он убьёт меня и нашего малыша…
Я не дал ей договорить. Прижал палец к её губам, останавливая поток тревожных слов. Посмотрел в глаза Венеры и с абсолютной уверенностью сказал:
— Всё в порядке. Я вижу, что наш сын жив и здоров.
В тот момент, когда эти слова сорвались с моих губ, Венера разрыдалась, зная, что я не вру. А я и вправду видел. Видел всё, а ещё больше чувствовал. После победы над Пожирателем Миров моё восприятие изменилось.
Сосредоточившись, я ощутил, как жар разлился по векам и наполнил глазницы такой мощью, что на секунду показалось, будто они вот-вот взорвутся. Языки изумрудного огня плясали в моих зрачках, отражались в лице Венеры, окрашивали комнату в призрачный зелёный свет.
«Удивительная сила, — подумал я, не отрывая взгляда от возлюбленной. — Всевидящее Око я подарил деду вместе с конгломератом Сердца Василиска. Теперь я не могу пользоваться этой доминантой, но вижу куда больше, чем прежде».
Я смотрел на Венеру. Но видел не просто её тело. Видел глубже. Намного глубже. Сквозь кожу, мышцы, кости. Сквозь органы, вены, артерии. Я видел её сердце, бьющееся в ровном ритме. Видел лёгкие, наполняющиеся воздухом. Видел кровь, циркулирующую по телу. Видел каждую клетку, каждую молекулу, каждый атом, составляющий её физическую оболочку. Но это было не самое поразительное.
Я видел её душу. Яркую, пульсирующую, переливающуюся всеми цветами радуги сферу света, расположенную где-то в районе солнечного сплетения. Она вращалась медленно, размеренно, излучала тепло и любовь, наполняющее всё её существо. Я не мог оторвать взгляд от этого зрелища. Красота души Венеры была настолько ошеломляющей, что на секунду я забыл, зачем вообще активировал эту способность.
А потом я опустил взгляд ниже. На её живот. Туда, где под моей ладонью билась вторая, крошечная жизнь. И увидел набор клеток. Совсем маленький, едва различимый даже при моём новом зрении. Зародыш, которому предстоит пройти долгий путь, прежде чем появиться на свет. Пройти через множество трансформаций, делений, изменений. Превратиться из горстки клеток в полноценного человека. Но уже сейчас, на этой ранней стадии, я видел нечто невероятное.
Крошечную душу размером с булавочную головку. Она мерцала слабым зелёным светом, пульсировала в такт сердцебиению Венеры, питалась её энергией, росла с каждой секундой. Я видел, как эта душа связана с телом матери тончайшими нитями света. Видел, как через эти нити текут питательные вещества, кислород, магическая энергия. Видел, как душа растёт, крепнет, становится ярче с каждым мгновением.
Это было поразительно, но одна маленькая деталь заставила меня задохнуться от увиденного. В центре светящегося шара души пульсировал сложный узор. Переплетённый тысячами энергетических точек. И самое поразительное то, что этот узор я уже видел. В пещере, в Чертогах Разума. Линии сплетались в мудрёный рунический символ, который ранее был нанесён на кристалл «Генокрада».
Проклятие и благословение одновременно. Хотя, с моим опытом я научу его использовать этот дар. Покажу, как избежать ошибок, помогу стать сильнее. Ведь всё, что должен делать отец, это поддерживать, наставлять на верный путь, а после — отойти в сторону и не мешать расти. Так я и поступлю.
Я медленно вернулся в реальность. Мир снова стал обычным. Зелёное пламя в моих глазах погасло, оставив после себя лишь лёгкое покалывание. Венера всё ещё смотрела на меня, ожидая объяснений, не понимая, что только что произошло. Её рука лежала поверх моей, той самой, которой я касался её живота. Пальцы дрожали от напряжения.
— Миша, — тихо спросила она. — Что ты увидел?
Я мягко улыбнулся и погладил её живот, проведя ладонью по гладкой коже, чувствуя под пальцами еле заметное тепло, исходящее от зародившейся внутри жизни.
— Я видел нашего сына, — тихо сказал я, не отрывая взгляда от её живота. — Всё будет хорошо. И знаешь что? — задорно спросил я.
— Что? — улыбнувшись, спросила Венера.
— Уверен, у нас вырастет такой сорванец, от проказ которого содрогнётся вся Империя.
— Хи-хи, — засмеялась Венера. — По-другому и быть не может, ведь его отец — Великий Кашевар.
Мы обнялись и молча лежали, представляя безоблачное будущее. Слушали треск поленьев в камине и завывание метели. В нашей спальне царили тишина и умиротворение. Я почти провалился в сон, когда резкий телефонный звонок разорвал тишину.
Звук был пронзительным, назойливым и требовательным. Я мысленно выругался, перевернулся на бок и потянулся к прикроватному столику, нащупывая в полумраке трубку. Кто, чёрт возьми, звонит в такое время? Неужели не могут дать человеку спокойно поспать после такого адского дня? Я схватил трубку, поднёс к уху и пробурчал:
— Алло?
— Ах ты засранец малолетний! — взревел в трубке знакомый голос.
Судя по тону, Максим Харитонович был в ярости.
— Ты вообще меня ни во что не ставишь⁈ — продолжал гневную тираду дед, и я слышал, как его голос дрожит от переизбытка эмоций. — Я хотел спасти твою жизнь! А ты… А ты… Ты что, мучеником себя возомнил⁈ При встрече надеру тебе уши!
