Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ - Антон Панарин
— Ещё раз рискнёшь своей жизнью, и я клянусь, придушу тебя собственными руками. Ты бы знал, как я волновался…
Его голос дрогнул. Артём сжал меня ещё крепче, и в этот момент я почувствовал, как к горлу подступает ком. Слёзы навернулись на глаза сами собой. Одной рукой я обнял брата в ответ, и ответил:
— Прости. Но ради того, чтобы ты и моя семья могли жить спокойно, я обязательно рискну жизнью. И не один раз.
— Идиот, — всхлипнул Артём. — Ненавижу тебя.
— Ага. Я тоже порой ненавижу себя, — усмехнулся я. — Правда есть одна проблема. Даже если ты захочешь меня убить, ничего не выйдет, ведь я теперь неуязвим.
Артём резко отстранился. Он посмотрел на меня словно на сумасшедшего. Брови сошлись на переносице, рот приоткрылся, готовый задать вопрос. Но в разговор встрял наш отец. Константин Игоревич подошёл к нам и со всего размаха пнул Туза Крестов ногой по морде.
— Куда эту мерзость? — спросил Константин Игоревич.
Туз Крестов застонал. Он пытался пошевелиться, но тело не слушалось. Изломанные конечности дёргались в хаотичных судорогах, из носа и рта текла кровь, дыхание вырывалось булькающими хрипами. Я посмотрел на него сверху вниз и ничего не почувствовал. Ни жалости, ни сострадания, ни даже отвращения. Только холодное любопытство. Артём присел на корточки рядом с Тузом. Наклонил голову, изучая его, как энтомолог изучает редкий экземпляр жука. Потом поднял взгляд на меня и спросил:
— Ты сможешь изготовить ошейник, блокирующих доступ к мане, такой же, какие использовали в Ленске?
— Без проблем, — кивнул я. — Сделаю даже так, что поток маны можно будет регулировать.
Артём расплылся в хищной улыбке. Он посмотрел на корчащегося у его ног Туза Крестов. Наклонился ниже, схватил некроманта за волосы и задрал его голову вверх, заставив посмотреть себе в глаза. Взгляд Артёма полыхал таким холодным огнём, что Туз Крестов непроизвольно дёрнулся, пытаясь отстраниться.
— Добро пожаловать в вечный трудовой лагерь, сволочь, — прошипел Артём, и улыбка его стала ещё шире.
Я смотрел на эту сцену и понимал, что Туз Крестов сейчас предпочёл бы смерть тому, что его ждёт. Но смерть — это роскошь, которую некроманту придётся заслужить. Венера закопошилась, пытаясь устроитсья поудобнее на моих руках, и я ощутил одно. Я устал. Чертовски устал. Сегодня я практически умер, воскрес, стал чем-то вроде бога, и для одного дня многовато событий, как по мне.
Я поднял руку, привлекая внимание собравшихся, и с самой искренней улыбкой, на какую только был способен после всего пережитого, произнёс:
— Извините, но я устал вытаскивать этот мир из полной задницы. Поэтому разбирайтесь с разрушениями сами. Я пошёл отдыхать.
Константин Игоревич широко улыбнулся, шагнул ко мне и положил тяжёлую ладонь мне на плечо. Сжал так крепко, что я почувствовал, как под его хваткой заныли кости. Но в этом прикосновении не было агрессии или недовольства. Наоборот, в нём ощущалась гордость.
— Сынок, — сказал он, и я заметил, как его голос слегка дрогнул на последнем слоге. — Мы по гроб жизни тебе обязаны. Я всегда знал, что ты станешь великим.
Не успел я переварить эти слова, как бабушка фыркнула так громко, что половина двора обернулась в её сторону. Маргарита Львовна протиснулась вперёд, отталкивая Константина Игоревича локтём в бок. Её глаза сверкали насмешкой, а губы произнесли язвительным тоном.
— Костик, прикрой свой рот, — бросила она, качая головой. — Когда мальчонка родился, ты хотел сослать его на выселки Империи! И только я рассмотрела в нём потенциал! Или ты уже забыл, как орал, что слабый ребёнок позорит род Архаровых, и лучше бы отправить его куда подальше?
Отец покраснел и отвёл взгляд. Я же не сдержался и заливисто захохотал. Да, бабуля — та ещё язва, но за это я её и люблю. Я посмотрел на неё, на это морщинистое лицо, и тепло разлилось по груди. Честное слово, без этой женщины я бы уже давно был мёртв.
— Бабуль, что бы я без тебя делал? — усмехнулся я, качая головой.
— Вот именно! — триумфально заявила Маргарита Львовна и победоносно посмотрела на Константина Игоревича.
— Ну да, хотел сослать. Дурной был. Каюсь, — буркнул Архаров. — И что с того? Всё равно он моя кровь и плоть.
— Кровь и плоть? — переспросил Артём, усмехаясь. — Папаш, в теле Михаила сейчас намешано столько цепочек ДНК, что уже и не разберёшь, чья именно он «кровиночка». Архарова или какого-нибудь вервольфа.
Присутствующие прыснули со смеху, а Архаров надулся и рыкнул:
— Да идите вы…
— Знаете, что, — сказал я, прерывая общее веселье. — С вами чертовски весело, но я и моя невеста идём в спальню.
Я сделал паузу, окинул взглядом собравшихся и добавил с нотками угрозы в голосе:
— И не дай бог, кто-то из вас решит подслушать, чем мы там занимаемся. Убью. Причём медленно и болезненно.
Толпа зашушукалась. Кто-то хихикнул, кто-то покраснел, кто-то отвёл взгляд. Я перевёл взгляд правее и наткнулся на знакомую наглую морду, торчащую из толпы. Фёдор пытался спрятаться за спинами других людей, но куда там. Я его всё равно увидел. Этот парнишка вечно лез, куда не просят. Вот и сейчас, готов поспорить, уже строит планы, как бы подслушать что-нибудь интересное.
— Особенно тебя, Федька, — добавил я, прищурившись и указав на него пальцем.
Фёдор дёрнулся, как ужаленный. Он вылез из толпы, раскинул руки в стороны и возмущённо, чуть ли не обиженно, выпалил:
— А я-то чё сделал⁈
Толпа взорвалась смехом. Люди гоготали так, что слёзы текли по щекам. Даже Константин Игоревич не выдержал и усмехнулся. Я не стал ждать, пока веселье утихнет, а быстрым шагом направился к лестнице на второй этаж. Кажется там Артём выделил мне спальню, которой я никогда особо не пользовался.
Пройдя по коридору, я толкнул дверь ногой. Створка распахнулась с лёгким скрипом, открывая вид на просторную комнату. Огромная кровать с балдахином стояла у дальней стены. Камин потрескивал, наполняя помещение тёплом и уютом. Тяжёлые портьеры закрывали окна, не пропуская холодный ночной воздух. На прикроватном столике стояли графин с водой и небольшое блюдо с фруктами. Кто-то из слуг явно позаботился о том, чтобы комната была готова к моему приходу.
Я шагнул внутрь и пнул дверь ногой, захлопывая её за собой. Замок щёлкнул, отсекая нас от остального мира. Тишина опустилась на комнату, прерываемая только треском поленьев в камине и нашим дыханием. Я осторожно опустил Венеру на кровать и укрыл одеялом. Её глаза блестели
