Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ - Антон Панарин
Разрушенный квартал исчез. Венера всё так же была у меня на руках, прижималась к груди и дрожала под тяжёлой шубой. Но вокруг нас теперь были не руины, а высокие белокаменные стены. Массивные резные ворота.
— Какого…? — выдохнул я, оглядываясь.
Мы стояли у входа во дворец. Прямо перед главными воротами. Но как? Я же только сделал шаг! Всего один чёртов шаг, и мы переместились на несколько километров! Я телепортировался? Без костяшек и кругов перехода? Проклятье… Что-то подобное делал убитый мною божок. Похоже, я не просто убил его, но и поглотил его силы, и не только его… Поле аннигиляции, я пожрал и его…
— Миша, что с тобой? — тихо спросила Венера, поднимая голову и глядя мне в глаза.
Я открыл рот, чтобы ответить, но замер. В полированных медных пластинах, украшавших дворцовые ворота, я увидел своё отражение. И похолодел. Мои глаза… Они полыхали зелёным пламенем. Не просто светились зелёным, а именно горели. Языки изумрудного огня плясали в зрачках, отбрасывая причудливые тени на лицо. Я повернул голову, и пламя последовало за движением, извиваясь, переливаясь оттенками от бледно-салатового до тёмно-малахитового.
Я посмотрел вниз на Венеру. Её глаза были широко распахнуты, полны удивления и… страха? Нет, не страха. Скорее, благоговения. Она смотрела на меня так, будто видела не своего возлюбленного, а нечто большее. Нечто могущественное и непостижимое.
— Кажется, я стал богом, — прошептал я, не отрывая взгляда от своего отражения. — А если и нет, то очень близок к этому статусу…
Слова прозвучали абсурдно. Но они были правдой. Я чувствовал это всем своим существом. Мана, бурлящая в моём теле, больше не была просто энергией. Я чувствовал землю под ногами на километры вокруг. Мог ощущать потоки воды в реке, огонь в каминах дворца, воздух, циркулирующий между зданиями. Всё это было частью меня. И я был частью всего этого. Я будто был всем и ничем одновременно.
Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Сейчас не время философствовать о природе богов и смертных. Венера замерзает. Я сделал шаг в пустоту и очутился внутри дворца.
Просторный коридор превратился в муравейник. Люди бегали туда-сюда, тащили раненых на носилках, вели за руки детей. Женщины плакали, мужчины выкрикивали приказы, пытаясь навести хоть какой-то порядок. В центре всей этой суеты стояла моя бабуля Маргарита Львовна. Волосы растрепались, платье порвано в нескольких местах, но взгляд был твёрдым, голос звучал чётко и властно.
— Налево! Семьи с детьми налево! Раненых в центр! — орала бабушка, размахивая руками и указывая направления.
Рядом с ней стоял Ежов. Виктор Павлович выглядел так, будто прошёл через мясорубку и каким-то чудом выжил. Весь в крови, рубашка разорвана, из раны на левом плече сочилась кровь. Лицо бледное, губы сжаты в тонкую линию, но руководит эвакуацией наравне с Маргаритой Львовной.
— Витя, срочно веди всех в подвал! Там полно места! — рявкнула Маргарита Львовна, подхватывая упавшего ребёнка и передавая его матери.
Я сделал шаг вперёд. Венера всё ещё была у меня на руках, прижималась ко мне, дрожа под тяжёлой шубой. Я открыл рот, набрав полную грудь воздуха, и заорал во весь голос, перекрывая галдёж толпы:
— Всё закончено! Мы победили!
Люди замерли. Сотни голов повернулись в мою сторону. Тишина наполнила дворцовые коридоры. А потом кто-то всхлипнул. Тихо, едва слышно. Женщина упала на колени и зарыдала в голос. Следом за ней заплакали другие. Мужчины, женщины, дети. Все, кто думал, что сегодняшний день пережить не удастся. Они рыдали от облегчения, от счастья, от осознания того, что они выжили.
Маргарита Львовна стояла, не двигаясь. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Губы дрожали, руки вцепились в юбку так сильно, что побелели костяшки пальцев. А потом она сорвалась с места. Бабушка помчалась, расталкивая людей, спотыкаясь, но не замедляя ход. Она долетела до меня и сдавила меня вместе с Венерой в железных объятиях.
— Внучок! — зарыдала она, утыкаясь лицом мне в плечо. — Я видела! Я собственными глазами видела с замковой башни, как ты сражался с этой тварью!
Я едва удержался на ногах под натиском бабушкиных объятий. Венера тихонько пискнула, оказавшись зажатой между нами. Маргарита Львовна чуть ослабила хватку, но не отпустила меня. Она продолжала говорить, захлёбываясь словами, смеясь и плача одновременно.
— Ты… Ты дрался, как безумец! Я думала, ты погибнешь! Я хотела помочь! Даже дважды бежала на выручку! — она резко развернулась и обжигающим взглядом уставилась на Ежова. — Вот только этот кавалер чёртов перехватывал меня и тащил обратно в замок!
Виктор Павлович поднял руки в примирительном жесте. Кровь всё ещё текла из раны на плече, но он не обращал на неё внимания. На его лице была лёгкая улыбка, говорящая о том, что он ни о чём не жалеет. Увидев лицо Ежова, я невольно рассмеялся.
— Виктор Павлович, я вам крайне благодарен за то, что спасли жизнь моей бабушки. Без вас она бы точно легла в могилу.
— Ах так⁈ — Маргарита Львовна наигранно возмутилась, уперев руки в бока. — Ты что, на его стороне?
— Именно так, — кивнул я, едва сдерживая улыбку.
Бабушка фыркнула, развернулась и демонстративно отвернулась от нас обоих. Но я заметил, как уголки её губ дрогнули, складываясь в еле заметную улыбку. Она не сердилась. Просто играла роль холодной леди, как и всегда. Я хотел добавить что-то ещё, но двери позади меня распахнулись, обдав ледяным воздухом.
В дворцовые коридоры ворвался Артём. За ним один за другим влетели абсолюты. Юрий, Александр, Серый, Леший, Макар, одним словом, все, кто совсем недавно сражался в заснеженных пустошах. И последним вошел Константин Игоревич Архаров.
Отец волок за собой кусок изломанной плоти. Я тут же узнал в нём Туза Крестов. Руки и ноги вывернуты под неестественными углами, лицо представляло собой месиво из крови и ссадин, один глаз заплыл, другой смотрел в никуда. Константин Игоревич швырнул его к моим ногам, как мешок с картошкой, и отряхнул руки.
— Держи, сынок. Сделал всё, как ты сказал. Правда Артём был против, чтобы я добил этого выродка, — пробасил Архаров, широко улыбаясь.
Артём сорвался с места, подскочил ко мне и, вцепившись в мои плечи, заорал:
— Ах вот ты где, подонок! Разрушил всю столицу⁈
Я
