Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ - Антон Панарин
Я открыл рот, собираясь что-то ответить, но не успел. Венера, услышав вопли, доносящиеся из трубки, заливисто рассмеялась. Она села рядом со мной, прижалась своим плечом к моему и, наклонившись к трубке, крикнула так громко, что я едва не оглох:
— Да, Максим Харитонович! Я его уже отругала! Всё в порядке!
В трубке повисла тишина. Настолько плотная, что я решил, будто дед отключился или у него случился сердечный приступ. Но через пару секунд послышался тяжёлый вздох, а потом голос деда, уже намного более мягкий, почти ласковый:
— А, Венера… Как она там? Всё хорошо?
— Всё отлично, дед, — улыбнулся я, поглаживая Венеру по спине. — У нас будет сын.
Снова тишина. Но на этот раз она была другой. Не напряжённой, а удивлённой, радостной. Я слышал, как дед шумно выдохнул, потом вдохнул, потом снова выдохнул, словно пытался переварить услышанное. Наконец он прокашлялся и сказал, стараясь звучать строго, но не особо преуспевая в этом:
— Сын, значит… Хорошо. Очень хорошо. Поздравляю вас. Мальчишка наверняка вырастет таким же отморозком, как его отец.
— Спасибо за добрые слова, дед, — фыркнул я, закатывая глаза.
Венера хихикала, прижимая ладонь ко рту, пытаясь заглушить смех. Но её плечи дрожали, глаза блестели от слёз, и было видно, что она едва сдерживается. Я собирался добавить ещё что-то язвительное, но на заднем фоне послышались звуки, от которых у меня похолодело в груди. Грохот такой сильный, словно рушатся здания. Потом рёв. Многоголосый, звериный, полный голода и ярости. Крики людей. Лязг металла. Взрывы.
— Что происходит? — резко спросил я, сжимая трубку.
Максим Харитонович замолчал. Я слышал, как он тяжело дышит, как за его спиной кто-то выкрикивает приказы.
— Ничего. Всё в порядке. Отдыхайте, — отмахнулся дед.
— Старый хрыч, говори немедленно, что случилось. Я тебе приказываю, как глава твоего рода, — стальным тоном произнёс я так, что даже Венера вздрогнула.
— Приказывает он мне. Хэ. Поглядите на него, — буркнул Максим Харитонович, а после продолжил. — Короче. Мы с тобой уничтожили артефакт, сдерживавший аномальную зону все эти годы, и аномалька-то расширяться начала со скоростью взбесившейся лошади, несущейся голопом. А ещё и червяк твой ручной притащил к стенам Калининграда около пяти тысяч тварей. У нас тут, мягко говоря, мясорубка. Но ты не переживай. Отобьёмся. Побудь с невестой. Ты там нужнее.
— Через пять минут буду у вас.
— Что⁈ — взорвался дед. — Мишка, ничего не нужно! Оставайся в Хабаровске! Ты там нужне…
Слушать деда я не стал и сбросив вызов, кинулся надевать портки.
— Снова бежишь спасать мир? — тихо спросила Венера.
Я подошёл к кровати, присел на край и взял её лицо в ладони. Посмотрел в её прекрасные глаза, в которых отражался свет камина. Улыбнулся и поцеловал её.
— Это в последний раз. Обещаю. А после мы поженимся и заживём счастливой жизнью.
Венера кивнула, прижимаясь ко мне лбом.
— Скорее бы, — прошептала она дрожащим голосом.
Я поцеловал её ещё раз, потом отступил на шаг назад и закрыл глаза. Представив кабинет деда в Калининграде, я ощутил, как мир вокруг задрожал, поплыл, начал расслаиваться на части.
— Я люблю тебя, — успел выдохнуть я за мгновение до телепортации.
Венера открыла рот, чтобы ответить, но я не услышал слов. Мир взорвался вспышкой зелёного света. Спальня исчезла. Тепло камина, мягкость кровати, запах Венеры — всё исчезло в мгновение ока. Я почувствовал знакомое ощущение падения, хотя стоял на месте. Пространство вокруг меня скручивалось, сжималось, превращалось в узкий туннель света. Я летел через него со скоростью мысли, пересекая тысячи километров за один вдох.
В следующее мгновение я материализовался в просторном кабинете. Ноги коснулись полированного паркета. Массивный дубовый стол, заваленный картами и бумагами. Книжные шкафы вдоль стен, набитые пыльными фолиантами, к которым давно никто не прикасался. И огромное окно с видом на Калининград.
У окна стоял дед. Максим Харитонович опирался руками на подоконник. Плечи напряжены, спина согнута под тяжестью невидимого груза. Седые волосы растрепались, прилипли ко лбу. Одежда была порвана в нескольких местах, на рукаве виднелось тёмное пятно крови. Он выглядел усталым. Чертовски усталым.
— Ну, — сказал я, делая шаг вперёд. — Говори, чем помочь?
Дед вздрогнул так резко, что едва не свалился с ног. Он развернулся, хватаясь за край стола для равновесия, и уставился на меня расширенными глазами. Рот приоткрылся, брови взлетели вверх, на лице застыло выражение полнейшего недоумения. Несколько секунд он просто пялился на меня, моргая, словно пытаясь убедиться, что это не галлюцинация.
— Так, твою мать! — выдохнул он наконец, распрямляясь. — Ты как здесь очутился?!.
Дед осёкся на полуслове. Подошёл ближе, остановился в паре метров от меня и внимательно осмотрел с ног до головы. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на глазах. Максим Харитонович прищурился, наклонил голову набок, словно пытался разглядеть что-то невидимое.
— В тебе что-то изменилось…
— Во мне всё изменилось, — перебил я его, кивая. — И сейчас ты увидишь, насколько всё поменялось. Идём.
Я не стал ждать ответа, схватил деда за руку и телепортировался к городской стене, где сейчас шел бой.
— Твою мать, Мишка! Нельзя же так… Вот это вот всё… Что за фокусы, блин⁈ — сбивчиво выругался дед, не зная, из-за чего ругается вовсе.
Гвардейцы заняли позиции на городских стенах и строчили из пулемётов непрерывными очередями, выплёвывая потоки раскалённого свинца. Магистры то и дело творили заклинания, посылая их за стену. Артиллерия также работала без остановки. Ожесточённый бой шел даже на самих стенах, ведь некоторые твари умудрилась на них забраться.
Каждый взрыв поднимал столб земли и снега, разбрасывал куски плоти во все стороны, выкапывал воронки размером с дом. Но эффект был мизерным. Твари наступали несмотря на потери. Они шли бесконечной волной, готовой поглотить город целиком.
Массивные дубовые створки ворот, окованные железом, треснули под этим натиском. Они прогибались внутрь и скрипели, готовые рухнуть в любой момент.
— Максим Харитонович! — заорал со стены гвардеец, размахивая саблей. — Нужно отступать! Мы их не сдержим! Ещё пять минут — и ворота рухнут!
Дед посмотрел на меня, как бы спрашивая: «И какой у нас план?». И есть ли вообще этот план, или я просто прилетел сюда, чтобы умереть вместе с ним? Я улыбнулся, набрал полную грудь воздуха, а после заорал так громко, чтобы меня слышал весь город:
— Открыть ворота! Это приказ главы рода Багратионовых!
Гвардейцы уставились на меня, как на сумасшедшего. Магистры прекратили колдовать. Открыть ворота? Сейчас? Когда снаружи стоят тысячи существ, жаждущих сожрать всех жителей до последнего? Это же самоубийство!
