Проклятый Портной: Том 5 - Артем Белов
— Если ты скажешь, что у твоей подруги ещё и сорок кошек, то я туда не сунусь, — сказал я Ивану, прислушиваясь к поднявшемуся гвалту. С таким количеством хвостатых в плотно заселенном районе точно не поселишься, иначе замучаешься от жалоб соседей отбиваться.
— Кошек? Не, кошек у Кати нет, не любит она их. А вот других зверей действительно хватает, — чему-то своему улыбнулся Константинов. — Ну наконец-то, а то я думал, что она уснула.
Массивные ворота с тихим шорохом начали откатываться в сторону, и едва пространства между ними и стеной стало достаточно, Иван надавил на газ, и машина заехала на территорию особняка его приятельницы.
— А неплохо живут твоя подруга-отшельник, — присвистнул я, в сумерках разглядывая внутренние пространства владений Катерины.
Ни о каких шести сотках здесь речи совершенно не шло, один трёхэтажный дом был такого размера, что мог спокойно вместить батальон солдат, да ещё и места для парочки танков осталось бы. Впрочем, для техники у владелицы имелись свои места, два открытых навеса, под которыми стояли четыре багги, и один крытый гараж на три машиноместа.
Две воротины у гаража были опущены, зато третья ближайшая к нам была поднята, и я разглядел точно такую же машину, как у Константинова. Только если у Ивана она была кричаще-жёлтого цвета, то этот «аппарат» был серебристого цвета.
— И пусть модель весьма распространённая, знакомить её с Беляевым я определённо не буду, — едва слышно бормотал я, в то время как мы продолжали катить по дорожке к особняку, а гаражи по бокам сменились одноэтажными то ли домиками, то ли сараями.
Нет, так-то внешне строения выглядели вполне презентабельно, вот только вряд ли в них жили люди. По крайней мере, нормальные, ибо от нормальных сеткой Рабица не отгораживаются, да стальные запоры на дверях с внешней стороны не вешают.
— Если что, я иногда пью вино, пару раз курил и даже ругался матом! — уже громче произнёс я.
— Чего ты там всё бормочешь? — покосился на меня парень.
— У меня почему-то складывается впечатление, что ты привёз меня к какому-то подпольному хирургу на органы. Но ты учти, много за меня не получить. За печень уж точно.
— Ха-ха. Расслабься, в Иркутске «чёрных» трансплантологов уже лет пять как не видели. После той истории со студентом из Британии всю эту мерзость выжгли полностью, — Иван брезгливо поморщился, однако потом его лицо разгладилось, и на лице даже появилась улыбка. — Ну а Катя, если и соберётся тебя препарировать тебя, то только в научных целях. А потом всё аккуратно сложит обратно и зашьет. Да так, что ты и не заметишь, гарантирую.
И уже довольно улыбаясь во все свои тридцать два белоснежных, Константинов остановился у высокого крыльца с десятком ступенек. А стоило нам только покинуть машину, как на нас обрушился поток яростного пламени!
Ну так мне, по крайне мере, показалось в первые секунды. Обжигающе-яркий свет саданул по глазам, моментально вызывая слёзы и желание материться. Но я же мужчина, по этому стадию слёз героическим усилием воли пропустил, сразу переходя к использованию обсценной лексики. И я был не одинок в своём порыве.
— Катя, блин, выруби дальний! — высказал своё негодование Иван. На самом деле, в этой фразе были совершенно другие слова, но смысл примерно тот же.
— Нет, — раздался в ответ неприятный скрипучий женский голос. — Быстрее поднимайтесь, сколько можно стоять?
— Блин, надо было днём приезжать, — проворчал Иван. — Макс, пошли, в доме должно быть получше…
Парень, опустив голову, чтобы то ли видеть, куда ступает, то ли просто чтобы не потерять зрение стал подниматься. Я тоже последовал его примеру, хотя и мелькнула мысль забраться обратно в машину да уехать от греха подальше.
Внутри дома действительно стало полегче. Но не то чтобы прям совсем. Обжигающий свет уличных фонарей сменился просто чересчур ярким освещением десятка ламп, расположенных на высоком потолке.
— Немного странная… Ну да… Именно что немного… — пробормотал я, разглядывая зал, в котором мы очутились.
Во-первых, он был круглым. Стены, выкрашенные в белый цвет, вздымались на все три этажа вверх и были абсолютно пусты. Если, конечно, не считать несколько стеклянных дверей на первом этаже, ведущих куда-то вглубь дома.
Во-вторых, как и само помещение, мебель в зале не имела ни одного угла, всё было скошено, скруглено, извилисто. Конечно, стиль стилем, но смотрелось это весьма странно.
Ну и изюминкой был всё тот же свет. Всё равно яркий, да к тому же светильники были расположены так, что не давали ни малейшего шанса тени. Приглядевшись, я даже заметил, что кое-где в местах по полу идут световые линии, то появляющиеся, то исчезающие под мебелью.
Н-да, если что в этом мире и может претендовать на звание «цитадель Света» или как минимум «особняк Света», так точно это место…
— Что так долго, Иван? Я ждала тебя ещё засветло, — проскрежетала хозяйка дома, отвлекая меня от странной обстановки. — Ксюше становится всё хуже.
— Макс только сегодня в городе объявился. Мне даже пришлось с вечеринки в честь его возвращения его выдёргивать, — ответил Константинов и, спохватившись, продолжил: — Кать, позволь тебе представить Максима Витальевича Серова, подающего надежды портного и по совместительству одарённого, отлично разбирающегося в проклятиях. Максим, а мне позволь представить тебе мою…
На этом моменте возникла заминка, во время которой Иван непроизвольно дёрнул щекой, а странная женщина… я прям чувствую преизбыток слова «странный» в моих мыслях… в общем женщина поджала искусанные губы, кое-где покрытые кровавой коркой.
— … мою подругу, Екатерину Михайловну Жукову, — тем временем продолжил Иван. — Дипломированный ветеринар, отличный специалист и замечательный человек.
На последних словах «отличный человек» фыркнула. Причём даже этот звук у неё вышел каким-то скрипучим.
Была эта Жукова странной… Да блин! Хотя другого слова и не подобрать. «Необычная» слишком мягко, а «с присвистом» слишком грубо.
Глядя на знакомую Константинова, я даже возраста её определить не мог. Учитывая круги под глазами, плавно переходящие в иссиня-чёрные мешки, бледную, но при этом местами красную, шелушащуюся кожу, засаленные чёрные волосы с седыми прядками, стянутые в неряшливый пучок, из которого торчал погрызенный карандаш, Жуковой легко могло быть как двадцать с небольшим, так и все сорок.
И даже по фигуре ничего понятно не было. Вроде и не толстая, но определённо в теле. Впрочем, насколько «в теле» тоже было не понятно. На женщине был мешковатый
