Егерь. Последний рывок - Николай Скиба

Севера к груди.

— Ну вот, — выдохнула она, глядя на серую громаду столицы. — Только нас и ждут.

— Ждут, — согласился я. — Часовой на левой башне сейчас портки меняет, я тебе слово даю.

Лана коротко прыснула и тут же поправила сына, чтобы не разбудить.

— Тише ты, я только-только его укачала.

— Извини.

За её спиной шли остальные. Стёпа прихрамывал на правую ногу. Дамир выглядел серьёзно, с двумя ножами на поясе и своим боевым волком у бедра. Лина держалась за плечо брата.

Моя стая двигалась рядом со мной. Красавчик дремал на плече, Афина шагала тяжёлой кошачьей походкой, Живой держал левый фланг — волк после осады ещё восстанавливал силы, но выглядел собранным. Карц почему-то был готов сорваться в любую секунду. У ног Ланы шагали два стихийных тигра.

На стенах Драконьего Камня стояло очень много людей. И все они увидели то, что я сделал специально.

Из леса начали выходить ОНИ.

Тысячи стихийных зверей Зоны максимальной опасности откликнулись на мой зов перед выходом и шли за нами всю дорогу через тайгу. Они двигались широким фронтом, и каждая порода держала свою скорость и строй.

Теперь они выходили на открытое поле.

Из чащи вытекла первая волна — каменные. Гранитные волки, медведи с булыжниками вместо холок, рыси с плитами на спинах. За ними поднялась огненная — рыси, медведи и лоси, чья шкура полыхала тёмно-красным жаром, и от каждого по траве шла лента подпалин. Третьей волной выкатились водные — выдры размером с быка, гидры, ящеры с чешуёй цвета штормового моря. Четвёртая волна — ветряные — тонкие силуэты, едва видимые на фоне неба. Пятая — ледяная — белая, как первый снег, с инеем по спинам. Шестая — теневая — звери дымчатых форм, размытых по краям, словно нарисованные углём на воде.

Стихии растеклись по полю широким полумесяцем, оставив нас впереди, как командиров перед строем.

Я чувствовал каждого.

И вся эта живая мощь стояла молча.

Где-то в столице ударил колокол.

Тревожный звон полетел над полем. Через минуту к нему присоединился второй, потом третий.

БАМ-БАМ-БАМ!

По зубцам забегали мелкие фигурки часовых, заблестели наконечники копий, поднялись штандарты. В крепости поднималась общая волна паники — стража носилась туда-сюда, командиры орали приказы, кто-то спускался во внутренний двор за подкреплением.

— Ну, началось, — Лана даже не повернула головы к стенам. — Колоколят. Думаешь, барон уже знает или ещё пока спит?

— Знает уже. К нему первому понеслись.

— Бедный, — без тени сочувствия сказала жена. — Завтракал, наверное.

— Эх. Ну ладно, переживёт.

За моей спиной негромко хмыкнул Стёпка. Хромая, он подошёл ближе и встал по другую сторону от Ланы, опираясь на копьё.

— Макс, — сказал он тихо. — А может, ещё минут пять подержать? Пусть короли и бароны посмотрят. Пусть все посмотрят.

— А почему бы и нет.

Я дал им столько времени, сколько нужно было, чтобы стянуть к стенам всё, что у них есть. Чтобы каждый знатный гость, каждый посол, каждый купец и каждый бездельник на улице успел добежать до укреплений и собственными глазами увидеть, что стоит на их пороге. Чтобы новость о том, что к Драконьему Камню вышли тысячи стихийных тварей, разлетелась по столице за полчаса.

Лана молчала. Север спал, открыв ротик и шевеля бровями во сне. Тигрята смотрели на укрепления так же спокойно, как крупная домашняя кошка смотрит на пролетевшую муху.

Я почувствовал нужный момент.

Поднял правую руку.

Тысячи глоток за моей спиной разом открылись.

— РАААААААААААААААААААААААААААААААААААР!

Рёв пошёл такой, что все стихии легли в один общий звук.

Я не мог бы описать его как что-то одно. Это не был рёв зверя, не был гром, не был обвал. Это было всё сразу — и ни одно из этого. Звук, у которого нет названия в человеческом языке, потому что человек его никогда не слышал.

Земля завибрировала частой дрожью, как будто где-то глубоко внизу проснулось что-то огромное.

Я машинально расставил ноги шире, чтобы не потерять равновесие.

На какой-то брошенной крестьянской телеге друг о друга застучали доски. Листья на ближайших берёзах все разом затряслись, хотя ветра не было.

Люди на стенах присели, прижав уши ладонями. Один штандарт сорвало с древка и понесло по ветру, как тряпку. Лошади у восточных ворот рванули поводья. В городе залаяли собаки, птицы в ближнем лесу чёрной тучей снялись с веток.

Рёв стоял ровно десять секунд.

А потом я опустил руку.

И в ту же секунду тысячи глоток одновременно замолкли. Над полем повисла тишина такой плотности, что я слышал, как Север спокойно и весело выдохнул.

— Максим, — позвала Лана.

— М?

— Знаешь, я думала, что ничему уже не удивлюсь.

— Дай угадаю, удивил?

— Ты каждый раз умудряешься найти новый способ. — Она повернула голову и покачала головой. — Это уже какая-то наглость. Распускай их уже.

Стёпа тихо засмеялся.

Я снова поднял голову и коротко обратился к стихиям.

— Идите домой.

Они начали разворачиваться — каждая порода по-своему — и через пару минут поле опустело.

На том месте, где стояла армия тварей высшего ранга, осталась только примятая трава, тонкая корочка инея от ледяных и узкие чёрные полосы от огненных. И всё.

Лес позади нас закрылся.

К воротам Драконьего Камня мы подошли пешком.

Створки ворот стояли распахнутыми во всю ширь.

Стражники выстроились в две короткие шеренги по четыре человека с каждой стороны. Старший из них, седоватый Зверолов со шрамом через бровь, шагнул вперёд для приветственного слова, но запнулся.

— Зверолов, — кивнул я ему ровно, проходя мимо. — Доброго утра.

Он коротко поклонился, и шеренги расступились.

Мы шагнули внутрь.

По бокам главной улицы столицы шли торговые ряды. Сейчас торговля стояла — все лавки закрыты, прилавки убраны, ставни на верхних этажах распахнуты, и из каждого окна свешивалось по две-три головы.

По бокам мостовой стояла плотная стена горожан — мужчины, женщины, дети и старики. Больше двух тысяч человек на одной улице — над всей толпой висело напряжение.

Тишина стояла такая, что было слышно, как звякает кольчуга стражника у ворот за моей спиной.

Я пошёл вперёд.

Красавчик приподнял маленькую голову и с любопытством посмотрел на толпу глазками-бусинками. Афина двигалась в полушаге впереди меня — рыжая громада с серебряным отливом по бокам. Карц пылал белым пламенем по правую руку, по левую шёл Живой.

За мной шли остальные.