Егерь. Последний рывок - Николай Скиба

на меня холодный взгляд. — У неё сокол погиб в разведке. Как только запахло настоящей кровью и стало понятно, что мы можем лечь здесь все, её инстинкт самосохранения перевесил.

Медленно кивнул.

— Слабое звено отвалилось само, — констатировал я. — И ладно. Забыли про неё.

— Согласна, — Лана положила рубаху на лавку и развернулась ко мне корпусом. Седая прядь сместилась, и эта белая полоса блеснула, как старое серебро.

— Максим, мы с тобой оба седые, — вдруг сказала она и прыснула. Это было абсолютно непохоже на неё, но девушка будто сбросила невероятное напряжение, которое копилось месяцами.

— Да уж, а мне и тридцати нет, — я улыбнулся и посмотрел на Севера. Сын уже повернул голову набок и теперь смотрел не в потолок, а на меня — внимательно и серьёзно, тем самым взглядом младенца, который для своих месяцев слишком сосредоточен.

— Север особенный, — вдруг тихо сказала пантера.

— Расскажи. Что ты увидела в ту ночь?

— Когда первый элитный гуль выломал ставни и спрыгнул в спальню, — начала она ровно, — я уже стояла перед колыбелью с мечом. А тигры синхронно заняли позицию, как тренированные бойцы. А ведь ими никто не управляет.

— Продолжай, — я кивнул, уже зная ответ.

— Сразу после того, как тигрята встали по бокам колыбели, я посмотрела на Севера. В его глазах прятался чёрный туман, Макс. Что за силы у нашего сына?

Я повернул голову.

— И ты это связала с гулем?

— Сразу. Потому что в эту самую секунду первый гуль на меня и прыгнул. А когда мы со вторым закончили, и я уже сидела на полу с разрезом во весь бок, я снова посмотрела на него. Ничего не было.

Я выдохнул.

— Он тебе помог, Лана.

— Что? — она опешила. — Как⁈

Я долго молчал.

В моей голове складывалась картина. Повернулся и посмотрел на колыбель ещё раз. Север по-прежнему смотрел на меня — не отрываясь и не моргая.

— Борис шёл за ним.

— Я знаю.

— Нет, ты не поняла. Он его учуял через стены избы. Понимаешь?

— К чему ты ведёшь?

Повернулся к девушке.

— Я думаю, что у Севера своя сила, которая гораздо шире, чем у обычного ребёнка Звероловов. Словно он сам по себе источник.

Лана опустила глаза.

— Я боялась тебе сказать раньше, — выдохнула она. — Но я видела, что он не такой, как другие. Просто чувствую.

Я кивнул.

— Мы справимся.

Теперь Север смотрел на мать. Тигры вдруг синхронно подняли головы, разом, словно почувствовали то же, что почувствовали мы с Ланой. Огненный коротко мяукнул, ветряной зевнул, обнажая клыки.

И я улыбнулся.

— Лана, — сказал я. — Я тебе хочу кое-что сказать.

— Что?

— Сегодня утром я стоял у южного пролома и звал к себе сотни стихийных зверей. Я мог приручить любого. Я их всех чувствовал через свою новую особенность. Каждого, понимаешь?

— Знаю. Я с крыльца смотрела.

— Это не всё. Я тогда подумал, что и тигрят смогу приручить, если надо. Привязать их к себе плотнее, чем сейчас.

Повернулся к Лане.

— У меня ничего не получилось.

Она подняла брови.

— Не поняла?

— Я не могу их приручить. У меня нет с ними связи. Они меня, может, и слушают как вожака стаи — но это всё. Понимаешь, о чём я?

— Не очень.

— Я вожак. От меня пахнет силой, я приношу еду. По всем законам природы они должны смотреть на меня, ловить мой взгляд, просить разрешения. А куда смотрят они?

Лана перевела взгляд. Огненный и Ветряной лежали мордами к колыбели. Они игнорировали меня. Их уши, их носы — всё было направлено только на младенца.

— Они не признают мой авторитет, потому что их иерархия уже выстроена, — жестко сказал я. — Я попробовал «коснуться» их, если так можно сказать. И наткнулся на глухую стену. Они уже заняты.

Лана часто-часто заморгала, потом перевела взгляд на колыбель.

— Заняты… Севером?

— Да! — я подался вперед. — Я не могу приручить тигрят, потому что наш сын уже это сделал. Младшие Альфы Огня и Ветра, Первородные хищники — они уже заключили пакт с младенцем. Я не знаю как, но они — его стая.

В избе стало очень тихо.

Лана медленно поднесла руку ко рту. На её лице отобразилась смесь страха, гордости и непонимания — мать узнала про своего ребёнка что-то, к чему была не готова.

— Максим, — выдохнула она. — Но он же даже обряд Зверолова не прошёл! Он же в восемнадцать лет!

— Я знаю.

— Он ходить ещё не начал!

— Да знаю я!

— Он даже слова первого не сказал!

— Лана… Мы были готовы к чему-то подобному.

— У него уже два стихийных зверя… Боже.

— Угу. Похоже на то.

Пантера опустила руку и очень долго смотрела на Севера.

Сын перевёл взгляд на меня и не отрывал глаз, словно понимал каждое наше слово. И вот тут, в неровном свете Карца, под охраной двух младших Альф, наш Север чуть заметно улыбнулся.

В этой улыбке не было младенческой бессмысленности. В его темнеющих глазах мелькнуло холодное узнавание. Так один высший хищник смотрит на другого, признавая силу, но не склоняя головы.

Огненный тигр глухо заурчал и опустил тяжелую голову на лапы. Ветряной свернулся плотнее у ножки колыбели. Они успокоились, потому что их маленький вожак дал им понять, что угрозы нет.

Лана коротко выдохнула и крепко обняла меня.

Синяя ночь за окнами становилась абсолютно чёрной.

Я смотрел на сына и понимал, что правила этого мира для него не писаны. Чтобы такое существо выжило и не сожгло этот мир дотла, ему потребуется даже не отец… Ему потребуется Император, который выстроит для него железные границы.

— Сам придумаешь им имена, сорванец, — тихо хмыкнул я и обнял Лану в ответ.

Глава 20

Два месяца спустя…

Мы вышли из леса в пяти километрах от Драконьего Камня.

Я остановился на опушке и оглядел поле. Передо мной лежала широкая полоса сухой осенней травы, а за ней поднимались стены столицы. На таком расстоянии часовые на зубцах казались чёрными точками, но даже отсюда стало ясно — они напряглись.

Лана подошла и встала рядом, прижимая