Егерь. Последний рывок - Николай Скиба
— Буду ждать.
— И ты подумай за это время, что тебе от меня нужно. Деньги, люди, звери, политическое прикрытие для кого-то из королевств — что угодно. Мы земляки и должны по полной программе помогать друг другу.
— Подумаю.
— И я тоже подумаю. Союз должен быть обоюдовыгоден.
Рик кивнул, развернулся и пошёл к Серому. Цербер поднял все три головы и медленно зашагал рядом с хозяином.
Колонна южан тронулась.
Урвия взмыла в воздух. Нойс коротко взмахнул рукой в мою сторону — даже не глядя.
Я ответил тем же жестом.
Колонна вышла через пролом и потянулась по тракту.
Двор начал пустеть.
Что ж, город Древа уцелел.
Я повернулся и пошёл к лазарету. Пора было проверить своих.
Глава 19
Лазарет встретил меня запахом травяных отваров и горячего железа.
Я наклонился — теперь мне приходилось делать это у каждой двери, к этому ещё не привык — и шагнул внутрь. Большая комната протянулась через всю восточную часть сруба. Под потолком висели пучки трав, на дальней стене темнела стойка с инструментами. Вдоль стен стояло больше десяти лежанок, и на восьми из них сейчас лежали раненые жители. Михась и Тамара помогали лекарям — перевязывали бинты на бедре одного из бойцов в дальнем углу.
Воздух был плотный — смесь крови, пота, отвара и едкого травяного дыма, которым Ирма окуривала тяжёлых, чтобы не загнивали раны. Воистину — великая травница.
Я остановился у входа.
Бабка стояла у лежанки Стёпки. Она согнулась над ним с глиняной чашей в руках, и пар от чаши поднимался к её лицу. Рядом, на низком табурете, сидела Лина — девушка прижимала ладонь к бедру Стёпы. От неё расходился слабый зеленоватый свет — лисица Жизни Лины работала из ядра, посылая в рану парня тёплый исцеляющий поток. Развитие девушки в этом направлении и вправду стало гораздо сильнее.
Мирана стояла за спиной Лины, обхватив себя обеими руками. Лицо у неё было серое, осунувшееся.
Стёпа лежал с закрытыми глазами и ровно дышал.
— Внук пришёл, — сказала Ирма, не оборачиваясь.
Девушки подняли головы. Стёпа открыл глаза.
— Макс, — выдохнул парень.
Подошёл к лежанке. Лина подвинулась, освобождая место, и я опустился на корточки.
Копейщик смотрел на меня и криво улыбался.
— Вот так вот… Виола, представляешь. А теперь на всю жизнь хромым буду, сказали…
— Мне очень жаль, дружище. Что я могу сделать? — Конечно, я чувствовал вину. Противное, поганое чувство.
— Будешь должен, — Стёпка хмыкнул. — А ты вырос.
— Да, есть такое.
— Я не сразу тебя узнал. Голова ещё путается.
— Просто крупнее стал.
— Это хорошо. — Стёпа закрыл глаза снова. — Хочу тренироваться…
Я положил руку на его плечо. Парень был бледный, тонкий, с сухими губами — он потерял много крови, и сейчас его состояние лишь возвращалось в норму. Бедро было перевязано в три слоя, и через бинты не проступало ни одной свежей капли. Артерия закрылась.
— Ты как? — спросил тихо.
— Живой и хорошо, многим повезло меньше, — ответил Стёпа. — Болит, конечно. Лина с Мираной над мной вторые сутки сидят. Я и в туалет дойти не могу.
— Лежи и не думай об этом.
— Лежу.
Я повернул голову к Лине.
— Когда встанет, не знаете?
— Через сутки полностью излечу ранение, — ответила девушка. — Через пару дней можно будет ходить с костылём. Через неделю — уже самостоятельно. Лисица справляется. Ничего необратимого.
— Хорошо, спасибо, — кинул я и повернулся к Миране.
Та выглядела растерянной и погасшей — потеря питомца, угроза жизни Грани и Стёпы — всё это выбило её из колеи.
— Мирана.
Друид подняла на меня глаза.
— Как Грань?
— Восстанавливается в ядре, — ответила она тихо. — Всё срастается, но медленно. Выпущу не раньше, чем через две недели. А пока я просто… одна.
— Не одна, — сказал я. — С нами.
Мирана коротко кивнула, и в её глазах что-то блеснуло.
— Спасибо, Максим. Для меня это важно.
— Ты полноценная часть нашей деревни. Ни о чём не думай.
Лина протянула руку и положила её на запястье Мираны. Та опустила голову.
Я встал и прошёл вдоль комнаты к дальней стене.
У восточного угла, на отдельной лежанке у самого окна, лежал Григор. Отшельник был накрыт по самую шею, и из-под тёмного одеяла торчало только серое лицо с впалыми щеками. Он не приходил в сознание. Тем не менее, дыхание у него было ровное — три-четыре вдоха в минуту. Грудь еле поднималась.
Я чувствовал Звероловов через особенность Альфа-доминанта. Григор глухо горел изнутри — словно угли, прикрытые слоем пепла. Жив. И не просто жив! Он постепенно восстанавливался!
На полу свернулись две массивные туши.
Марэль и Горн.
Сейчас, через двое суток, медведи начали оживать.
Шкура самки уже подобралась — складок поубавилось, кости спрятались под мускулатуру. Горн дышал ровнее. Оба зверя спали глубоким исцеляющим сном, и мне показалось, что отшельник всё равно подкармливает их собственным резервом даже из бессознательного состояния.
Я постоял рядом с ним минуту, испытывая уважение. Григор был своеобразным. Но в том, как он тренировал себя, было что-то, чего я не встречал больше ни у кого.
Он выжил после применения пятого резерва. Снова выжил! Григор делал так уже не в первый раз. После той битвы с Мораном, после битвы на арене с Сайраком. Каждый раз он активировал сначала третий, потом четвертый и, наконец, пятый резерв. И каждый раз восстанавливался и возвращался к боевому состоянию.
Никто из Звероловов не мог активировать такую мощную магию.
Значит, отшельник тренировался.
Наращивал свою выносливость до того предела, который позволял ему пережить даже это. Воистину неубиваемый титан. В деревне жил человек, методики которого стоили целого учения. Я ему ничего не говорил по этому поводу — Григор не любил похвалу и не нуждался в чужой оценке — но мысленно даже завидовал ему.
Отличный староста. Тот, кто заложит фундамент нашей независимости в силе Звероловов.
Ирма уже копошилась с каким-то отваром. Она подняла на меня взгляд и махнула рукой, подзывая.
Я подошёл.
В этот момент из-за охапки чистой ветоши выглянул Тимка. Мальчишка увидел меня и
