Дотянуться до легенды - lanpirot
Пока из него сыпались вопросы, я молчал, лихорадочно соображая, что говорить? Ясно было только одно, что про операцию – ни слова. Пока будет точно неизвестно, наши это или…
— Ну?! — Худой неслабо приложил меня рукояткой пистолета между лопаток. — Язык отсох?! Будешь молчать, мы тебя прямо тут в расход пустим по законам военного времени!
— Николай Владимирович Сиротинин, — хрипло произнёс я, стараясь, чтобы голос дрожал. — 55-й стрелковый полк… старший сержант... наводчик орудия… из окружения вышел... – несвязно забормотал я.
— Из окружения, говоришь? — усмехнулся коренастый. — Значит, точно дезертир! Форму бросил, гражданское натянул, и у подозрительного старика на сеновале затихарился, да? Думал всю войну у него на сеновале просидеть, урод? Люди на фронте кровь проливают…
Дверь сеновала скрипнула, и внутрь грубо втолкнули деда Савелия. Старик споткнулся о порог, но устоял - не упал, но его тут же толкнули в спину, и он рухнул на землю прямо у бревенчатой стены, в метре от меня.
— Вот и второй пособник врага, — усмехнулся худой, не опуская ствола. – Вставай, старый! Думаешь, если старик, так и от наказания уйти можно?
Младший лейтенант госбезопасности шагнул к нам и, дёрнув старика за шиворот, поднял на ноги и поставил со мною рядом.
— Ладно, — прошипел он зловеще, — шутки кончились! Даю вам последний шанс признаться… И тогда, возможно, будете жить…
Савелий медленно поднял голову. Его старые выцветшие глаза смотрели на чекистов без страха.
— Да об чём признаться-то, сынки? – произнёс он. - Ну, спрятал бедолагу, так пожалел же паренька…
— Ты мне тут не придуривайся, старый! – вновь рыкнул коренастый. — Нам всё известно, как вы тут немецких шпионов привечаете!
— Каких еще шпионов? – почти натурально изумился старикан. И если бы я не знал, что это не так, то однозначно бы ему поверил. Старик-то, оказывается, не так прост. — Ни про каких шпионов и знать не знаю!
— И я тоже, товарищ…
— Тамбовский волк тебе товарищ! – грубо оборвал меня младший лейтенант. – Повторяю, нам всё известно! Просто я даю вам шанс спасти свои никчемные жизни.
— Да что известно-то? – плаксиво воскликнул я.
— Нас интересует немецкий диверсант, которого утром видели здесь. Барон фон Вебер! Думали, что не узнают его люди, раз столько лет прошло? А классовая ненависть к эксплуататорам трудового народа неистребима.
Так, значит, кто-то все-таки успел сообщить. Только вот хоть убей, не пойму, как они так быстро здесь оказались?
— Вы его здесь укрывали! Где он? Если будете молчать — расстреляем обоих прямо сейчас!
Я сглотнул, стараясь, чтобы колени предательски не задрожали - тело Коли реагировало на смертельную опасность мощным выбросом адреналина. Но я решил твердо стоять на своём, ведь признайся я сейчас – мне могут точно так же не поверить. Если это действительно наши… А вот если нет...
— Никаких фон-баронов я не видел! Я просто из окружения вышел, а старик мне позволил переночевать. Его отпустите – он вообще ни при чём.
— И я никакого барона не видывал, — скрипуче, но твёрдо произнёс старик. — Парня спрятал. Так что же теперь, за это жизни лишать?
Коренастый показательно передёрнул затвор. Худой последовал его примеру. Щёлк.
— У вас минута… — лишённым эмоций голосом произнёс младший лейтенант. — Не признаётесь - сдохнете здесь, в этой вонючей соломе.
— Не знаю я никаких немцев, — тихо, но твёрдо сказал я.
Тут уж будь, что будет! Обидно, конечно, погибнуть от рук своих, но, похоже, отбегался. Савелий лишь молча кивнул, закрывая глаза и начиная шептать какую-то молитву.
Младлей ГБ разочарованно покачал головой и произнёс:
— Ну, так тому и быть. Раз... два...
Я напрягся, готовясь к боли.
— ...три.
Грохот выстрелов разорвал тишину сеновала, на какое-то время меня оглушив. Пуля вонзилась в бревенчатую стену буквально в нескольких сантиметрах от моего лица, брызнув острой щепой. Я инстинктивно дёрнулся, а колени предательски задрожали.
Но я всё еще был жив. Я замер, ожидая следующего выстрела — смертельного на этот раз. Но тишина, повисшая после грохота, тянулась неестественно долго. Сердце колотилось так заполошно, что казалось — его сейчас напрочь вынесет из грудной клетки.
— Ну что, — наконец произнёс коренастый, обращаясь, по всей видимости не ко мне, — достаточно, герр Вебер?
Я медленно повернул голову. Чекисты стояли на прежних местах, но уже с опущенными в землю стволами. Худой ухмылялся, а коренастый младлей смотрел на меня с каким-то странным выражением — будто оценивал.
— Молодец! — произнёс стоявший на пороге гауптманн, момент появления которого я и не заметил. На этот раз он одет в новенькую форму старшего лейтенанта ГБ[1]. Немец прошел внутрь, размеренно хлопая в ладоши. — Браво, Коля, ты с честью прошёл эту проверку! И теперь я знаю, что тебе можно доверять. Все свободны! – громко объявил он.
Чекисты — а вернее, переодетые пособники Вебера — молча развернулись и вышли из сеновала, даже не взглянув на нас. Дверь за диверсантами закрылась с тяжёлым скрипом.
— Спасибо, Савелий, что не отказал, - произнёс немец, поблагодарив старика за устроенное представление. – А сейчас оставь нас, пожалуйста.
Дед вышел, и мы остались с гауптманном наедине.
— Садись, Коля, — Вебер указал на пук соломы у стены. — Отдышись. Я понимаю, как тебе сейчас… непросто…
— Да я чуть в штаны не наложил! – зло отозвался я, медленно оседая на солому. Мне даже изображать ничего не приходилось - руки всё ещё ходили ходуном. Вышло так, что я сыграл свою роль идеально, и Вебер мне поверил.
— Да нет, ты держался очень достойно – можешь мне поверить. Я такого насмотрелся… И пойми – это было необходимо.
— А это были твои люди? — хрипло спросил я.
Вебер усмехнулся и сел рядом, скрестив ноги.
— Не совсем мои… — признался он. — Вернее, часть из них. Тех, кто тебя допрашивал, я отбирал и готовил лично. Их забросили и внедрили еще до войны. А вот остальная часть – это уже их люди, завербованные уже на месте. Это те, кто тоже ненавидит комиссаров и их социалистический строй, и пойдет
