Одиночка. Том 6 - Дмитрий Лим
Тишина в голову вернулся почти сразу после того, как мы отошли.
«Ну вот. Обошли. Ты доволен? Потратил двадцать минут на обход того, что можно было пройти за тридцать секунд. Эффективность — не твоё сильное качество».
— Зато живой, — ответил я мысленно.
«Доказательств нет. Пока».
Я проигнорировал его и посмотрел вперёд. Примерно в двухстах метрах от нас холмы заканчивались, и за ними открывалось пространство, которое заставило меня остановиться.
Равнина. Но не серая, не мёртвая — другая. Зелёная.
Нет, не зелёная в нормальном смысле. Болезненно-зелёная, как будто кто-то вылил на землю ведро флуоресцентной краски. Трава, если это была трава… росла густо, но каждая травинка была неправильной: слишком толстой, слишком короткой, с утолщениями на концах, похожими на капли. Между травой росли… цветы? Нет, не цветы.
Сферы. Мелкие, размером с кулак, полупрозрачные, светящиеся изнутри тем же нездешним зелёным светом.
А над этим полем висело небо.
Не серое. Не мёртвое. Небо. С облаками. Облака были зелёными — естественно, какими же ещё, — и они двигались. Медленно, лениво, но двигались. Они плыли по небу, как будто кто-то вспомнил, что небо должно дышать, и включил эту функцию.
«О, — голос в голове стал совсем другим. Не насмешливым, не язвительным, а задумчивым, почти печальным. — Это… знакомо».
— Знакомо? — я мысленно навострился.
«Это место. Я был здесь. Не в этом слое — в более раннем. Когда меня ещё не назвали Тишиной. Когда я был… чем-то другим. Чем-то большим. Этот зелёный свет — он был моим… моим…»
Голос оборвался. Впервые не замолчал, а именно оборвался, как будто на середине слова кто-то нажал паузу.
— Чем? — настаивал я.
«Не помню. Это было давно. Так давно, что „давно“ — недостаточно точное слово. Это было… до. До слоёв, до свалки, до всего. И это было красиво. Не так, как понимает красоту твой эльф: не „правильно“, не „гармонично“. Просто — красиво. Как будто мир сам не знал, что он красивый, и это незнание делало его ещё красивее».
Я посмотрел на зелёное поле и вдруг понял, что чувствую то же самое, что чувствовал Тишина. Не воспоминание: я здесь не был. Но отголосок. Эхо чего-то, что существовало до того, как это место стало свалкой. И это эхо было… тёплым.
Аранис стоял рядом, и я впервые увидел, как его лицо изменилось. Не сильно. Его глаза, всегда холодные и оценивающие, на мгновение стали другими. Мягче. Как будто он узнал что-то, что не ожидал узнать.
— Это небо, — сказал он тихо. — Настоящее небо. Оно дышит.
«Да, — подтвердил Тишина, и в его голосе не было ни капли яда. — Оно дышит. Последний раз, когда я видел дышащее небо, был… давно. Очень давно. И я забыл, как это… как это красиво».
Мы стояли на границе зелёного поля и молчали. Все четверо: я, Аранис, Жигано, который, вероятно, не чувствовал ничего, но стоял всё равно, и Тишина в моей голове. Даже Ира на плече эльфа, казалось, дышала ровнее.
Потом Аранис коротко вздохнул, как будто оторвался от чего-то приятного, и сказал:
— Идём. Это поле — ловушка.
— Почему?
— Потому что в этом месте всё, что красиво, — яд. Я научился этому правилу в своём мире. Там были деревья с серебряными листьями. Я подошёл ближе, и листья превратились в бритвы. Здесь то же самое. Зелёная трава, дышащее небо, светящиеся сферы — всё это приманка. И, если мы войдём, оно покажет нам свою настоящую форму.
— Обходим, — сказал я.
Аранис кивнул, и мы пошли вдоль края зелёного поля, держась максимально далеко от светящихся сфер и флуоресцентной травы. Но на середине пути одна из сфер, ближайшая к нам, размером с апельсин, вдруг дрогнула и оторвалась от земли.
Она поплыла к нам. Медленно, как мыльный пузырь, покачиваясь на невидимом ветру. Зелёный свет внутри пульсировал, и я почувствовал, как этот свет тянет не физически, а ментально, как будто кто-то шепчет: «подойди ближе, посмотри, тут красиво».
— Не смотри, — приказал Аранис. — Смотри на ноги.
Я послушался. Опустил глаза на свои ноги и пошёл, считая шаги. Один, два, три, четыре… Сфера продолжала плыть рядом, и зелёный свет заливал землю, превращая серую пыль в неоново-зелёную. Пять, шесть, семь…
«Не смотри, — прошептал Тишина. — Я серьёзно. Это не сфера. Это ловушка. Она покажет тебе то, что ты хочешь увидеть, а потом…»
— А потом? — мысленно спросил я.
«А потом ты не захочешь выходить. И тогда — конец. Не смерть. Хуже. Ты станешь частью воспоминания. Навсегда. Живой, но не живой. Счастливый, но не настоящий. Как муха в янтаре».
Восемь, девять, десять…
Сфера поравнялась со мной. Зелёный свет залил лицо, и я почувствовал запах: свежий, тёплый, живой. Запах луга. Запах дождя. Запах чего-то, чего я не чувствовал с момента попадания в эту Пустошь, и что теперь, после часов мёртвого воздуха и сладковатой гнили, было почти невыносимо приятно.
Я напрягся и посмотрел ровно перед собой, не на сферу, а мимо неё. Вперёд, на серый путь между холмами.
Сфера дрогнула. Её пульсация ускорилась: зелёный свет стал ярче, горячее, настойчивее. Запах усилился. И в голове, помимо Тишины, появился другой голос — неслышимый, но ощущаемый, как тёплая волна:
«Останься. Здесь хорошо. Здесь тепло. Здесь не нужно бороться».
Это не было слово — это было чувство, переданное напрямую в сознание, минуя уши, минуя логику, минуя всё. Чистое, нефильтрованное приглашение остановиться и раствориться.
«Не слушай, — рявкнул Тишина, и в его голосе была сила, которой я раньше не слышал. — Это ловушка!»
Я сделал ещё один шаг. Потом ещё. Сфера зависла рядом, пульсируя, но я не смотрел на неё. Считал шаги. Одиннадцать, двенадцать, тринадцать…
Запах начал слабеть. Свет — тоже. Сфера отстала, покачнулась, как будто не понимая, почему приманка не сработала, и медленно поплыла обратно к зелёному полю.
Я выдохнул.
— Хорошо, — сказал Аранис, не оборачиваясь. — Ты прошёл.
— С трудом.
— Это и есть «прошёл». С трудом — это нормальный способ проходить ловушки. Легко — это значит, что ловушка ещё не началась.
«У твоего эльфа есть талант говорить вещи, которые хочется записать в цитатник».
Я хмыкнул. Впервые — не от раздражения, а от того, что Тишина и Аранис, не сговариваясь, использовали один и тот же приём: констатация неприятного
