Знахарь VII - Павел Шимуро
Он сделал паузу, чтобы каждый пункт осел в головах.
— Это всё он. Ты предлагаешь это выгнать?
Хорус открыл рот и тут же закрыл его обратно, потому что в вопросе Аскера содержался ответ, и он настолько очевиден, что любое возражение выглядело бы глупо.
— Я предлагаю разобраться! — выпалил Хорус, но в его голосе уже не было прежнего напора.
— Разберёмся, — Аскер кивнул. — Утром на совете. Сейчас все по домам.
Это не было просьбой — он прямо приказал народу разойтись.
Хорус это тоже понимал. Он постоял ещё пару секунд, пережёвывая невысказанные слова, потом жестко махнул рукой и, развернувшись, зашагал к своему дому. За ним потянулись семьи, которые к нему прибились. Женщина с ребёнком обогнула нашу группу по широкой дуге, не отрывая глаз от моих рук, и я заметил, как мальчишка вывернул голову, пытаясь разглядеть серебро получше.
Варган шагнул вперёд молча, без единого слова — он просто встал справа от меня и перехватил подобранное в руинах копьё так, чтобы древко упиралось в землю. Жест был прост и недвусмыслен: «Я здесь. Рядом с ним. Делайте выводы».
Тарек, морщась, выпрямился и занял место с другой стороны. Парень побледнел от боли в ребре, но его подбородок задрался вверх с упрямством.
Горт вышел из тени мастерской. Его глаза покраснели от дыма, а руки были испачканы чем-то тёмным — вероятно, остатками утренней варки.
— Побег кормит землю, — произнёс он негромко, обращаясь не столько к толпе, сколько к оставшимся у ворот колеблющимся. — Я вёл записи все двенадцать дней. Витальный фон вокруг мастерской поднялся до шестисот сорока процентов. Огород за частоколом даёт урожай втрое быстрее. Лекарь — единственный, кто умеет с ним работать.
Кирена слушала молча, привалившись плечом к столбу ворот. Она не присоединилась ни к Хорусу, ни к нашей группе, и в её позе читалась та особая нейтральность, которую принимают люди, предпочитающие делать выводы на основе наблюдений, а не криков. Она посмотрела на мои руки, потом на мох, покрывающий нижние брёвна частокола, потом отвернулась и пошла к своему дому.
Толпа рассосалась за пять минут. Последним ушёл старик с жестом-оберегом, шаркая подошвами по утоптанной земле и бормоча что-то себе под нос.
У ворот остались только мы: я, Варган, Тарек, Далан, Горт и Лис. Побег мерцал между нами ровным бордовым светом, и в его ритме мне слышалось что-то успокаивающее, как стук сердца матери, который ребёнок слышит, прижавшись щекой к её груди. Хотя, сравнение, конечно, странное, учитывая, что речь идёт о кристаллизованной подземной субстанции, торчащей из земли как светящийся гриб.
Аскер задержался.
Он стоял в пяти шагах от меня, и его взгляд переместился с побега на мои руки.
— Это опасно для деревни? — произнёс он наконец.
— Нет, — я поднял руки ладонями вверх, позволив ему рассмотреть сеть. — Побег питает землю. Мёртвая зона на юге оживает, субстанция возвращается в подземные каналы. Деревня стоит в центре зоны усиленного витального фона. Растения растут быстрее, алхимия работает лучше, культивация ускоряется.
— А руки?
— Побочный эффект. Я теперь… связан с побегом. С камнем. С сетью.
Аскер помолчал.
— Мох на деревьях и всё остальное… это останется?
— Останется. И будет больше.
Аскер кивнул, потом развернулся и ушёл в темноту, не оглядываясь.
Я смотрел ему вслед и думал о том, что Аскер только что сделал политический выбор, стоивший ему больше, чем он покажет. Встать между толпой и пугающим неизвестным, когда земля у тебя под ногами только что содрогнулась от синхронного удара четырёх подземных камней, требует либо абсолютного доверия, либо абсолютного расчёта. У Аскера скорее второе, и это, как ни странно, вызывает у меня больше уверенности, чем первое. Расчёт надёжнее чувств, потому что его можно проверить.
Варган опустил копьё.
— Утром будет весело, — буркнул он.
— Утром будет Хорус, который проспится и станет ещё упрямее, — поправил Далан, зевнув. — А пока я предлагаю лечь, потому что у меня от этого похода ноги гудят, как чугунные чайники.
Тарек попытался рассмеяться, охнул, схватился за ребро и побрёл к себе, стараясь не делать глубоких вдохов. Далан хлопнул его по здоровому плечу и пошёл следом.
Горт задержался рядом со мной.
— Побег стабилен, — доложил он. — Кормил дважды в день по протоколу. На третий день лоза-мутант дала боковой побег, я его не трогал. Лис…
Горт замялся.
— Лис приходил каждую ночь, — закончил он. — Садился у побега и сидел до рассвета. Я пытался увести. Он меня не слушал. Говорил, что побегу нужна компания.
Я посмотрел на Лиса. Мальчик стоял босиком на холодной земле, и на его лице застыла та же тихая улыбка, с которой он встретил меня у ворот. Он не участвовал в перепалке с Хорусом, не вставал в строй рядом с Варганом — просто стоял на земле, которая содрогнулась, и улыбался, как будто знал что-то, чего не знают взрослые.
— Иди спать, — я положил руку ему на макушку. Серебряные пальцы мелькнули бордовым на фоне его стриженых волос.
— Я лучше тут посижу, — Лис кивнул в сторону побега. — Ему спокойнее, когда кто-то рядом.
Мальчик разговаривает о подземном минерале так, будто это домашний кот, которому нужна ласка. И самое страшное, что он прав. Побегу действительно спокойнее рядом с Лисом, потому что совместимость в девяносто четыре процента означает, что камень и мальчик резонируют почти идеально.
— Полчаса, — разрешил я. — Потом в дом.
Лис кивнул и сел у побега, скрестив ноги. Босые ступни прижались к земле, и я краем витального зрения заметил, как крохотные розовые ручейки потекли по его каналам.
Горт проводил его взглядом.
— Он другой, — произнёс он тихо. — После вашего ухода что-то изменилось. Раньше он был быстрый и шумный, а теперь сидит часами и молчит. Но не как грустный, а как… как…
Горт не нашёл слова и махнул рукой.
— Как камень, — подсказал я.
Горт кивнул с облегчением, хотя, судя по его лицу, сравнение ему не слишком понравилось.
Я похлопал его по плечу и пошёл в мастерскую. Серебряная сеть на руках пульсировала ровно, каждые сорок четыре секунды, и в её ритме мне слышалось тихое, уверенное «я здесь».
…
Мастерская встретила меня
