Гадина - Квинтус Номен
Но я-то сюда приехала не для того, чтобы «поужасаться ужасным ужасам ужасающего тоталитаризма», и все, что хотела узнать, узнала. И даже успела заехать в МИД, там быстренько написала бабуле очередное «жалистное» письмо с просьбой прикупить при случае мне рекордер датский, только не такой, какие в «Мелодии» стояли, а другой, получше: эти дорожки резали до частот в районе четырнадцати килогерц, а у датчан уже были и такие, которые двадцать обеспечивали. Правда цена на машинки с рабочими частотами была связана «логарифмической» зависимостью — ну так и я не голодранка какая, мне для меня моих денег точно не жалко.
И все это я субботу проделала, а в понедельник мы начали записывать для концерта номера, причем писали мы все это в пустом концертном зале, куда я свой пульт поставила: мне отсюда было проще детишками руководить. Из «гостей» в зале только Тамара Григорьевна присутствовала: во-первых, я ей обещала, а во-вторых, если что-то с костюмами детишек случится, то она все на лету и исправит. А чтобы и запись получилась, я перед пультом поставила сразу четыре телемонитора, на которые выводились картинки с режиссерского пульта «мобильной студии»: парень, конечно, талант в своем деле — но я-то лучше знала, что детишки выделывать будут и потому мы договорились, что я и ему буду заранее говорить, куда какую камеру направлять и когда с одной на другую переключаться. В принципе, детишек на сцене было немного, так что я теоретически могла и его просто к себе «подключить» — но целовать в лобик посторонних (причем женатых — я это заранее выяснила) мужиков в мои планы не входило. Да и вообще это было бы неспортивно, а так никто и не задумается, с чего бы он так ловко картинку переключает: ему же Гадина через микрофон все заранее сообщает…
Для начала концерта я подготовила довольно непростую для исполнения вещь, но с детишками мы ее уже частично отрепетировали, то есть я уже знала, кто из них когда может «сдохнуть», поэтому на первую вещь я солисткой выбрала Машку. Красавицу и спортсменку — ту, которая за подтягивание у Натальи Николаевны не так давно трояк схлопотала. Но трояк был именно «по здоровью» и частично «в назидание»: Машка же действительно спортом увлекалась, в школьную волейбольную секцию ходила заниматься, наша сборная пятых классов благодаря ей на городских соревнованиях второе место среди этих пятых классов заняла, даже невзирая на то, что физрук из седьмой школы в команду половину шестиклассников включил. А тогда девочка на самом деле решила, что небольшой ушиб руки — хороший повод посачковать немного… но мы этот эпизод уже прошли и забыли. А сейчас Машка, выглядящая как юная античная богиня, которая одна из целого класса все произведение десятиминутное отыграет, не померев на полдороге, должна была показать всем кузькину мать, и чтобы показ этот состоялся, я всем снова напомнила:
— Еще раз повторяю: сегодня, да и вообще до конца всех записей, основная ваша задача состоит вовсе не в том, чтобы как-то сыграть все, что мы наметили: я и так знаю, что вы сыграете на отлично. Но теперь задача усложнилась: вы должны не просто качественно сыграть, а вообще показать всей стране, что нынешние граждане, считающие себя артистами, по сравнению с вами — не что иное, как унылое… убожество. Надеюсь, больше мне это повторять не придется — но, прошу заметить, вы не будете имитировать игру взрослых людей, считающих себя музыкантами, вы будете в музыку именно играть, как дети играют во что угодно: не для показухи, а для собственной радости и удовольствия.
— А макнуть взрослых мордой, куда вы обычно хотите макать, можно? — поинтересовался Сашка Дементьев.
— Даже нужно. А чтобы макание было особенно внезапным и потому неотвратимым, вы должны сделать что?
— Прикинуться детьми! — хором ответили мои пятиклашки.
— Отлично, что мы так хорошо понимаем друг друга. И прикидываться у нас первой начнет Маша. Студия, камеры готовы, я вижу, а магнитофон? Маша, давай! Перед тобой полный зал публики… готова?
— Да!
— Вторую камеру на Машу крупным планом, третью на сцену средним… Поехали!
— В этот праздничный день над оркестр хочет для вас сыграть что-то из классики. И мы выбрали для начала вещицу довольно легкую, веселую местами. Это из оперы… нет, из оперетты, оперетты же веселые. Только я не понимаю почему их веселыми считают: там у дядьки с женой проблемы серьезные, он ее спасать бросился, а условия вокруг буквально адские… но, думаю, я не понимаю потомку что еще маленькая, а вам, надеюсь, вещь понравится. Тем более, что мы не всю оперетту играть будем, а только увертюру…
— Вторая камера, держать Машку, портретно, первая и четвертая общим планом сцену, третья медленно, за восемь секунд на Машку в портрет… она сейчас будет переходить с места на место, вторую и третью переключать чтобы она всегда была к камерам в анфас…
Ну что, Маша показала дядям и тетям, считающих себя музыкантами, их место в пищевой цепочке: увертюра к «Орфею в аду» сама по себе не для исполнения в детском саду, а Машка в одно лицо исполнила все сольные партии: на кларнете, на гобое, на виолончели, на флейте-пикколо и на большой флейте… Затем взяла в руки скрипку, сыграла как первая скрипке в интермеццо, а затем и сольную партию и уже вместе со всем оркестром великолепно доиграла часть…
Молодец девчонка! А вот Людочка здесь играла только на одном инструменте, но в данном случае самом важном: на треугольнике. Перед заключительной частью увертюры она замечательно звякнула, немного переключая ритм — и все девочки быстренько со своих мест в оркестре вышли вперед, встав, скажем, полукругом. Не совсем полукругом, это все же была, скорее, треть довольно вытянутого эллипса — но на это уже никто даже внимания не обращал. Потому что девочки, не прекращая играть, еще и танцевать начали. Вот тут-то и пригодились и пышные панталончики до колен с кружевными оборками, и юбки-трансформеры, после
