Гадина - Квинтус Номен
Понятно, что хореограф из меня как… ну, вы поняли, так что я просто всю хореографию скопировала из выступления Фензебалетта (то есть германского телевизионного балета) с поправкой на отсутствие среди танцующих лиц мужского пола (все мальчишки играли на «тяжелых» инструментах, с которыми не попляшешь: трудно плясать с контрабасом или с литаврами, и даже с тромбонами вряд ли что-то приличное получится). А девчонки танцевали у меня со скрипками, с флейтами, Наташа с гобоем даже плясала, а Любаша Серова — с кларнетом. Поэтому еще одно изменение в хореографии пришлось сделать: руки-то у них были заняты инструментами, так что девочки, танцуя даже «в вертикальном шпагате», ногу руками не поддерживали… И ведь ни одна даже не сфальшивила за все время танца, а ведь каждой пришлось за жалкие две с половиной минуты тех самых гран па жет девелоп с приземлением на шпагат минимум дважды проделать!
Ну… да. Детишки отыграли и отплясали на все сто, а вот телевизионщики… я даже не поняла: или режиссер забыл от удивления увиденным мои команды операторам транслировать, или сами операторы в ступор впали. И что они там записали, было совершенно непонятно. Так что я запись велела временно прекратить, детишек отправила «отдыхать» в гримерки (а девочкам в любом случае требовалось переодеться, правда, пока непонятно во что). Затем я наорала на режиссера и операторов — и пересмотрела, что они все же записали. Ну, хорошо хоть что-то записали, и даже терпимо — если не считать того, что один экзерсис, который я хотела показать крупным планом, записался общим. Но — в темноте за третий сорт сойдет, ведь дети второй раз подряд такое уже не проделают, а терять еще день на запись — нет уж, увольте. В смысле, мне-то это и нафиг не надо, а дети уже успели сделанному порадоваться…
Тем более что в провале записи я и сама была виновата: я еще раз «прокрутила в памяти» выступление моих пятиклашек и вдруг осознала, что когда начался финал, я команды режиссеру уже отдавала… на гоблинском языке. Ну да, начиталась когда-то товарища Толкина…
Вот интересно события «прокручивать» в памяти: они там не как в кино, в последовательности прокручиваются, а сразу все событие целиком всплывает, со всеми деталями и нюансами, и времени на обдумывание или какие-то уточнения мне вообще уже не требуется. Удобно — но чучелка мне какую-то очень необычную память воткнула, я ей еще правильно пользоваться не научилась. Но постепенно научусь: я ведь поначалу и своей «системой управления» едва пользовалась, а теперь… даже несколько очень «побочных эффектов» освоила. В принципе, лично мне нафиг не нужных, но если посмотреть на вопрос в мировом масштабе… Нафиг! Мне еще час-двадцать концерта людям записать нужно, так что все прочие дела откладываем на потом. И тут же мне память подкинула старую, но исключительно верную максиму: никогда не откладывай на завтра то, что можно вообще никогда не делать…
Когда я немного успокоилась, ко мне подошла Людочка:
— Елена, а я ведь лучше бы Машки сплясала! — девочка пока что единственная смогла выполнить мое «условие» и уже получила право «называть меня просто по имени».
— У тебя бы сил не хватило, Машка двойное сальто, не прекращая на скрипке играть, сотворила, а ты… у тебя просто мышцы еще маленькие.
— Ну да, но сила-то мышц растет как квадрат роста, а масса тела — как куб. У меня на кило сивого веса сил побольше будет!
Ну… да, то есть я не уверена, что это так оно и есть, но именно так я детишкам и говорила: вспомнилось откуда-то «ценное замечание». А то, что дома я все это сама «для проверки» проделала, вообще не аргумент: я и полсотни миль в море проплыла, не задохнувшись… Но вот Людочку мне стало немного жалко: она чуть ли не единственная, кто к музыке всей душой стремился — и тут такой обломчик. И я у девочки спросила:
— Людочка, а ты хочешь стать знаменитой музыканткой и танцовщицей?
— Какие вы глупости спрашиваете! Нет, конечно, я хочу стать инженером-химиком, как мама.
— А музыка, танцы…
— А это чтобы просто радоваться! И друзей радовать, и маму…
— Так, ты, конечно, молодец и мысли у тебя молодецкие, а насчет танца… Тамара Григорьевна, а вы не сможете мне для девочек к среде несколько новых платьев сшить? Я вам сейчас нарисую, какие… вот, примерно так. И чтобы вторые юбки быстро отстегивались. И вот такие к платьям шапочки…
— На Людочку?
— Нет, на других… — я прикинула, кого можно будет взять на подтанцовку, — думаю, восемнадцать комплектов… нет, двадцать два.
— А юбки из чего шить?
— Даже не знаю, что-то вроде ткани, из которой девочкам ленты для бантов делают. Мне главное, чтобы они так сами стояли…
— Есть у нас ткань, дерьмо-дерьмом… прости, Людочка, жесткая, но зато не мнется и форму держит. Если для танца…
— Сделаете до среды?
— Да завтра до обеда уже сделаем, если срочных заказов в цех не поступит, конечно. Сейчас с девочек мерки сниму…
— А на Людочку вот что мне хочется…
— Тоже не вопрос… так а тут что? Впрочем, белой лайкры у нас на десять Люд хватит и еще останется. Туфли… девочка, у тебя размер обуви какой? На складе реквизита напрокат возьмем, там таких много. И это, Елена Александровна, я вам тогда счет в среду принесу, но вы уж постарайтесь, чтобы до субботы оплата прошла. А то потом минимум дней на десять все платежи задержатся. На кого платежное-то писать? На телевидение?
— Нет, мне счет-фактуру просто принесите. Я сама в кассу наличными отвезу, мне так проще будет. А если вдруг времени у ваших швей не хватит… мне все это в среду в два часа кровь из носу нужно, так что вы своим там скажите: за работу я им отдельно заплачу сколько скажете, и без ведомости. А еще… мне бы мальчишкам тоже костюмчики пошить, вот такие. Только нужно, чтобы носочки не скользили.
— Тоже можно. Вам цвет подошв очень важен? Нет? Сошьем их из тика розоватого в два слоя, а на подошвы прозрачную резину капельками приварим… Когда можно будет девочек-то обмерить?
— Ну, а нас еще с
