Деревенщина в Пекине 7 - Крис Форд
— Хотела бы я сказать, что это не так, но он не изменился.
— Тогда есть другой, — в голову приходит мысль. — Вы сегодня же с Ихан отправитесь в Гуляньган и поищете там хороший дом на длительную аренду. Современный, со всеми городскими удобствами — водопровод, канализация, отопление. Экономить не надо, бери лучшее.
— Таких домов не так уж и много.
— Но они есть. Особенно у родителей, чьи взрослые дети давно обосновались в крупных городах. Арендуешь сначала на год, а дальше, кто знает. Вдруг передумаешь и тоже решишь к нам перебраться.
— Да кто же согласится свой хороший дом посторонним сдать? — с сомнением возражает мама. — Хорошие дома в деревнях обычно не пустуют просто так. Там или сами хозяева живут, или родственники.
— Тут всё целиком и полностью зависит от предлагаемой суммы, — усмехаюсь. — Начни торги с четырёх тысяч юаней в месяц. У вас такие деньги не зарабатывают даже оба работающих члена семьи за месяц. Если дом очень понравится, а хозяева будут несговорчивыми — просто повышай ставку, пока не согласятся. У всех есть своя цена. А если узнают, что ты сразу оплатишь на год вперёд — точно не откажут.
— А знаешь, идея неплохая, — её голос становится бодрее. — Так я смогу быстрее переехать от отца и начать новую жизнь! Не надо ждать, пока построят дом и оформят документы.
— Вот именно. Ты к концу недели сможешь заехать в новый дом, — подбадриваю. — Ладно, мне пора на занятия. Всю важную информацию сейчас продублирую тебе в вичате.
Глава 21
Профессор Дин Шаофэн — наша кафедральная легенда и живое доказательство того, что академическая карьера способна полностью заменить человеку личную жизнь — стоит у доски, самозабвенно разбирая теорию баланса сил в международных отношениях эпохи холодной войны. Ему около шестидесяти, но двигается он с энергией человека вдвое моложе, постоянно жестикулируя и выхаживая вдоль доски, будто дирижирует невидимым оркестром.
Его лекции — это особый жанр. Он никогда не читает по бумажке, никогда не повторяется, и каждую историческую концепцию умудряется превратить в детектив с неожиданной развязкой. Студенты его обожают, хотя сдавать ему экзамен — всё равно что разминировать бомбу в темноте.
— … а теперь я вам скажу то, чего нет ни в одном учебнике. Советую записать, потому что это пригодится вам не на экзамене, а в жизни. — Он хитро прищуривается. — Два взрослых государственных мужа, под чьим контролем находилось ядерное оружие способное уничтожить планету несколько раз подряд — блефовали друг перед другом, как картёжники на деревенской ярмарке. — Он назидательно поднимает палец. — Международная политика — это покер. Не забывайте, когда будете сидеть за столом переговоров.
Несколько студентов смеются. Как ни крути, а слушать Дина интересно даже в самые тяжёлые дни.
— И именно поэтому, — продолжает он, снова начиная движение вдоль доски, — в дипломатии важна не сила, а убедительность. Важно не то, что есть на самом деле, а то, что противник думает, что у тебя есть. Тонкая разница, но именно она разделяет войну и мир. В прямом смысле слова.
Я записываю, одновременно думая о своём — в это время мама с сестрой находятся в клинике, но новостей в вичате пока нет. Позвоню им после лекции.
В этот момент открывается дверь аудитории.
— Простите, что прерываю, — вполголоса произносит Ли Лаоши, куратор нашего потока. — Мне нужен один из ваших студентов.
— Выбирайте любого, — с усмешкой отвечает Дин.
Её взгляд быстро находит меня в середине аудитории.
— Лян Вэй, пожалуйста, возьми вещи и выйди со мной.
Несколько десятков голов поворачиваются в мою сторону, и я физически чувствую эти взгляды — одни любопытные, другие сочувствующие, третьи откровенно злорадные.
Молча собираю ноутбук и блокнот, встаю. Делаю всё не торопясь — как как будто куратор потока регулярно вытаскивает меня с лекций.
За спиной уже слышится едва различимый шёпот. Разбираю отдельные слова:
— Говорил же, на бюджете не удержится.
— … теперь его отчислят.
Уже все знают, что я потерял бюджетное место, но никто про оплату.
Профессор Дин смотрит мне вслед с выражением, которое я не могу точно идентифицировать. Не осуждение. Скорее… интерес. Как у человека, который дочитал книгу до середины и гадает, чем кончится.
— Международная политика — это покер, — повторяет он негромко, глядя мне в глаза.
Выхожу к Ли Лаоши и мы вместе идём по коридору.
— Куда мы идём?
— С тобой хочет поговорить проректор по учебной части в связи с участием на олимпиаде. Видимо, пришёл положительный ответ на твою заявку.
Больше куратор ничего не объясняет, и я не задаю вопросов — информация исчерпана. Она и сама знает немногим больше меня.
Но есть один нюанс — я не подавал никаких заявок.
Куратор останавливается у кабинета, который я раньше не замечал — не деканат, не административная служба. Просто номер на двери, без таблички.
Она стучит, не входя. Ждёт секунду.
— Заходи, — произносит Ли Лаоши и отступает в сторону.
Я открываю дверь.
Небольшой, безликий кабинет — явно не постоянное рабочее место, скорее переговорная. Минимум мебели: стол, несколько стульев, жалюзи на окне.
За столом сидит пожилой проректор — Чэнь Хаожань, а с ним незнакомка лет тридцати — возраст у таких людей, как она, читается с трудом. На ней хорошо сшитый тёмно-серый костюм, но не университетский — слишком строгий, слишком дорогой. Волосы аккуратно убраны назад, ни одной лишней детали во внешности. На столе перед ней стакан воды, к которому она, судя по всему, не притрагивалась. Никакого телефона, ноутбука или хотя бы бейджа.
Она смотрит на меня изучающе — так смотрят люди, привыкшие составлять первое впечатление о человеке ещё до того, как тот успевает открыть рот.
Дверь за моей спиной тихо закрывается. Куратор осталась в коридоре.
— Что ж, госпожа Ли На, общайтесь, — произносит проректор негромко, почти деликатно. — Вас никто не потревожит, я лично обо всём позабочусь.
Незнакомка коротко кивает в ответ — без улыбки, без слов благодарности. Просто кивок, как подтверждение само собой разумеющегося.
После этих слов проректор поднимается с места и тихо покидает кабинет,
