Таверна на прокачку 5 - Олег Валентинович Ковальчук
— Прижать его! Сейчас! Чтоб от страха обгадился! Чтоб знал: сунется еще и костей не соберёт!
— Прижа-а-ать гада-а!
Толпа развернулась к дверям всей массой — и удержать её не смог бы уже никто.
Я поймал Генку за плечо.
— Стой ты, куда!
— Прижать гада, — чётко ответил парень.
— Ну нет. Ты остаёшься.
— Макс!.. — он аж задохнулся от обиды.
— Слушай меня. — Я развернул его к лавке, где хрипел Виктор. — Здесь раненый. Здесь Мариса с Еленой. Кто-то должен быть при них надёжный, кому можно доверять. Если Виктору станет хуже, бежишь за нами со всех ног. Если кто чужой сунется к дому, орёшь так, чтоб на том конце деревни слышали. Понял? Это не в стороне отсидеться. Это, пост.
Генка посопел. Посмотрел на Виктора, затем кивнул насупленно, но твёрдо.
— Понял, покараулю.
Вот и верно, не хватало ему ещё лезть.
Пока толпа высыпала во двор, я быстро забежал в свою комнату и схватил сумку Антония. Нашёл там пару зелий, одно Еленино, второе оставшееся от Антония.
Посмотрел какого из них эффект сильнее. Вышло так, что зелье Антония было куда эффективнее. Жалко его запасы тратить, ведь уже не восполнить. Но зелья это лишь зелья. А Виктор, хоть и вредный, но человек.
Я вылил зелье в кружку и размешал с водой.
Подошёл к Виктору и протянул ему кружку. Едва не отшатнулся, напоровшись на его взгляд.
Он смотрел исподлобья, как на врага. Один его глаз почти весь был залит кровью потрескавшихся капилляров.
— Вот, это целебное зелье. Его еще Антоний готовил.
Виктор молча глядел на меня. Он кажется даже дышать перестал. Затем медленно принял кружку у меня из рук.
— Это целебное зелье, оно ускорит заживление ран.
Виктор молча кивнул, поморщившись от боли, затем выпил.
Николай стоял рядом, не глядя на рассасывающуюся толпу.
Я тоже стоял рядом, пытаясь решить для себя, что верно.
— Я здесь останусь, дождусь ответа Елены да с Виктором потолкую, давно пора бы, — сказал он, затем повернулся к стоящему рядом Анатолию. — Ты лучше сходи, да проконтролируй, чтобы они беду на себя не навлекли. Макс, ты тоже иди, но не суйся в толпу. Смотри и запоминай.
Николай остался с Виктором, а я, Анатолий, Сыч, Тихон с посохом и, увязавшийся за людьми, чем-то до крайности смущённый Ратибор, вышли на улицу следом за толпой.
От автора:
Всем привет! Я чуть приболел, поэтому глава вышла короче и в главе могут быть опечатки. Я завтра возьму день для отдыха, послезавтра выкладка продолжится как обычно
Глава 16
Переломный момент
Интерлюдия 7. Горькое зелье
Толпа ушла и таверна в один миг погрузилась в тишину.
Ещё минуту назад зал гудел, кипел, грозился вилами и хлопал дверями, а теперь всё это схлынуло разом и устремилось вниз по улице, к Петровому двору. Какое-то время сквозь стены ещё доносился удаляющийся гул, топот, чей-то надсадный крик, но потом и он растворился.
Виктор лежал на лавке у окна и слушал эту тишину.
Слышно в ней было немного. Поскрипывали половицы под осторожными шагами Генки, которые уже все ногти сгрыз. Ему было интересно пойти с толпой и поглядеть, что там будет, но он обещал Максу подерживать порядок здесь.
Мальчишка, оставленный «на посту», честно обходил дозором зал, заглядывал в окна и каждые пару минут возвращался к лавке Виктора, проверить, дышит ли. Из-за того внимания, Виктор едва держался чтобы не гаркнуть. Потрескивал очаг. А из дальней комнаты, из-за плотно прикрытой двери, доносились приглушённые голоса: Один ровный, бесконечно терпеливый женский голос и второй, жалобный, вперемешку со всхлипами.
Местная знахарка возилась с девчонкой.
Из разговоров Виктор уже понял, что это та самая девчонка, которую вчера… он так и не смог спасти. Иначе она бы сейчас не плакала навзрыд. Значит и здесь Виктор опростоволосился.
Виктор прикрыл здоровый глаз. Дышать было больно, рёбра, наспех стянутые перевязкой, на каждом вдохе вгоняли в грудь раскалённые гвозди, но боль тела была понятной, честной, терпимой. Хуже была другая, и к ней никакие перевязки не прикладывались. Он не успел, и не смог помешать. И теперь каждый всхлип из дальней комнаты, резал его будто ножом.
— Да в порядке всё со мной! — рявкнул Виктор, когда Генка в очередной раз остановился у лавки, заглядывая в его лицо и определяя, вздымается ли грудь.
Генка отшатнулся. Виктор и сам уже пожалел, что рявкнул. Грудь моментально сдавило болью.
Но не только это доставляло ему боль.
Он в таверне Николая.
Грешно поминать старое, но он долго не забудет, как светились глаза Марии при виде него. А еще он помнил, как в начале супружеской жизни, Мария всё вздыхала о молодом еще Николае. А теперь Виктор лежит не где-нибудь, а здесь, в его таверне.
А ещё… Его не отпускал Макс. То как он подошёл, глядя сверху вниз, и будто подачку, протянул ему кружку.
— Вот, это целебное зелье, оно ускорит заживление ран.
Сунул, как собаке и всё, ни слова больше. Развернулся и пошёл к двери. Еще и сопляку этому сказал присматривать, будто Виктор немощь.
В голове у него гудело.
Вот оно, значит, как. Поднёс подачку… Милостыньку старому пердуну, который его когда-то выгнал, а теперь валяется, поверженный, и деваться ему некуда. Красиво вышло, ничего не скажешь: вся деревня видала позор Виктора, и превосходство этого сопляка. Небось, доволен собой. Небось, внутри ликует: что, дядька Виктор, который меня за порог прогнал, а он теперь его с ложечки, при всём честном народе…
Злость поднялась к горлу вместе с тошнотой.
Хоть бы слово доброе сказал… И это после того, как Виктор его от смерти лютой спас. Вот она благодарность людская.
А потом еще и пошёл, выпятив грудь, разбираться за девчонку, которую Виктор не уберёг. За ту самую, за которую этой ночью лёг под сапоги Виктор.
Всё это было неправильно.
Мысли Виктора метались в голове, неспособные найти покоя.
А еще он злился на себя. Что не нашёл в себе силы, чтобы плюнуть в его подачку и остаться при своей гордости. Но слишком больно было Виктору, слишком невыносимо. Что-то надломилось в нём.
Виктор лежал и смотрел на кружку, и делал осторожные глотки.
Парок над зельем истончался. Пахло
