По прозвищу Святой. Книга пятая. - Алексей Анатольевич Евтушенко

— Хорошо, — оживлённо сказал Гитлер. — Допустим, мы переоценили технические знания этого пришельца из будущего. Не слишком, но переоценили. А вторая причина?

— Вторую я тоже вывел из общения с Хёттгесом и Лёром. Они высказали очень интересную гипотезу, согласно которой вмешательство Губера уже изменило саму нашу реальность. То есть, события теперь происходят не так, как он помнит. Или не совсем так.

— Что это значит? — нахмурился Гитлер.

— Провал нашего наступления на юге уже изменил тот ход войны, который известен пришельцу, — пояснил Мюллер. — Мы не взяли Воронеж, Ростов-на-Дону и не дошли до Волги. Значит, не будет и разгрома под Сталинградом, как Губер рассказывал. Всё. Дальше опять неопределённость, и всё зависит от способностей нашего генералитета и вашего военного гения, мой фюрер.

Лицо Гитлера просияло.

— А ведь верно!

Он вскочил, пробежался по кабинету, снова сел.

— Верно! Вы молодец, Генрих! Всё правильно. Технологическое и стратегические превосходство по-прежнему на нашей стороне! Я уже не говорю про волю немецкого народа, которая способна сокрушить любые преграды. Мы разобьём русских, и они не успеют воспользоваться новыми знаниями. Но, — он оглядел быстрым взглядом Мюллера и Крихбаума. — С этим Максом Губером всё равно нужно что-то делать. Годы или не годы, но русские обязательно воспользуются его знаниями и подсказками. Хуже того! Кто даст гарантию, что Сталин не пойдёт на сговор с Рузвельтом в этом вопросе? Новые знания в обмен на скорейшее открытие второго фронта! Например. Чёртовы американцы с их деловой хваткой, развитой промышленностью и наукой вполне способны создать новые виды вооружений быстрее, чем это сделают одни русские! В этом случае нам станет по-настоящему трудно. А?

Он снова быстро оглядел Мюллера и Крихбаума, стараясь поймать их взгляды.

Мюллер промолчал, а Крихбаум сказал:

— Осмелюсь предположить, мой фюрер, Советы никогда на это не пойдут.

— Почему?

— Они ненавидят капитализм и весь западный мир. Америка для них только временный союзник. Как и англичане. Русские сделают всё, чтобы вырваться вперёд самостоятельно, без чьей-либо помощи. Они не захотят делиться. Или сделают вид, что хотят, а в последний момент увильнут. Политика.

— Хм. Может быть, может быть. Впрочем, всё это не отменяет вышесказанного… Я слышал, этот Макс Губер, кроме знаний и отменной памяти, обладает какими-то сверхъестественными способностями. Это так?

— Да, мой фюрер, — подтвердил Крихбаум. — Об этом лучше может рассказать штандартенфюрер Пауль Кифер, который непосредственно имел с ним дело.

— Тот самый Кифер, который это дело провалил?

— Осмелюсь доложить, мой фюрер, мы все недооценили способности Макса Губера, — сказал Крихбаум.

— Что ж… — Гитлер на секунду задумался. — Этот штандартенфюрер Кифер где сейчас?

— Здесь, мой фюрер. Ждёт в приёмной.

— Вот как. Мудро. Учту. Давайте его сюда.

Позвали Кифера.

Штандартенфюрер вошёл, доложил по форме.

— Садитесь, Кифер, — благодушно сказал Гитлер. — Хочу услышать ваше мнение о Максе Губере. Знаю, что вы его упустили, но сейчас не об этом. Расскажите, что он собой представляет? Его характер, способности и умения. Последние в особенности интересны.

— Необычайно острый ум, — Кифер осторожно сел, продолжая держаться прямо. — Железная воля. При этом обаятельный и хитрый, как лис. Способен обмануть кого угодно.

— За счёт обаяния? — догадался Гитлер.

— В том числе. Но он ещё умеет отвлекать внимание. Как хороший фокусник. Не знаю, как это у него получается, талант. У него вообще много талантов, что не возьми. Артистичен, отлично рисует. Физически очень развит. Я бы даже сказал, фантастически развит. Я не знаю ни одного человека, который мог бы с ним сравниться по скорости реакции и движения. Когда он двигается на своей полной скорости, то фактически исчезает из поля зрения. Человеческий глаз просто не успевает это движение уловить, настолько оно быстрое. Прибавьте к этому фотографическую память и необычайную физическую силу, и вы получите Макса Губера.

— Вы описываете сверхчеловека, — сказал Гитлер.

— Макс Губер и есть сверхчеловек, — спокойно ответил Кифер. — Меня учили признавать факты, какими бы невероятными они ни казались. Факты таковы, что Макс Губер сумел вырваться из охраняемого спецподразделением СС замка Вартбург, увести с собой свою беременную женщину, а потом в одиночку уничтожить посланную за ним группу великолепно обученных наших людей.

— Значит, они были недостаточно обучены, — сказал Гитлер.

— Возможно. Но лично мне не известны методы, с помощью которых можно обучить людей лучше. В отличие от Макса Губера.

— То есть?

— То есть, Макс Губер, уверен, такими методами обладает.

— Значит, мы не можем получить его обратно и заставить работать на себя? — спросил Гитлер.

— Не вижу такого способа. Это было очень трудно, когда он находился на нашей территории, а уж сейчас… — штандартенфюрер покачал головой. — Его можно только убить.

— Вот как. Значит, убить можно?

— Можно. Он не бессмертен. Хотя и это очень трудно, учитывая скорость его реакции и чутьё на опасность. Кроме того, он носит защитную нательную рубашку, которую не пробивает ни нож, ни пистолетная, винтовочная и даже пулемётная пуля. Мы так и не выяснили, из какого материала эта рубашка изготовлена. Знаем только, что материал синтетический и в нём присутствует углерод.

— Как известно, алмаз, самый твёрдый материал в мире — это тоже углерод, — блеснул школьными знаниями Гитлер. — Только в особой кристаллической форме. И графит — углерод. А мы им пишем, — он взял со стола карандаш и продемонстрировал собеседникам. — Всё дело в структуре атомов. Пусть наши учёные подумают над этим, — он с самодовольным видом откинулся на спинку стула. — Что касается Макса Губера… Да, Кифер, вы свободны, можете идти.

Пауль Кифер поднялся, щёлкнул каблуками и вышел из кабинета.

Гитлер проводил штандартенфюрера глазами, дождался, когда за ним закроется дверь, и сказал.

— Макса Губера надо устранить. Готовьте операцию. Кифер для этого не подходит, он не справился один раз, не справится и во второй. Ищите другого. Ответственны вы оба. Старший — Мюллер. Докладывать о готовности лично мне. Степень секретности — наивысшая. Время… Даю вам месяц.

— Этого мало, мой фюрер, — сказал Мюллер. — Прошу два месяца.

— Шесть недель, — отрезал Гитлер. — Это максимум. Времени у нас мало, и мы должны действовать быстро. Быстро и эффективно. Всё, можете идти.

В Казань Максим прилетел на личном самолёте.

Как