По прозвищу Святой. Книга пятая. - Алексей Анатольевич Евтушенко
— Молчите, фон Бок! — заорал Гитлер. — Лучше молчите! Вы потерпели поражение под Москвой! Да, вы, не сметь мне возражать! Я доверился вам, дал вам второй шанс и назначил вместо покойного Рейхенау командовать на нашем южном направлении. И что? Вы опять всё запороли!
— Я… — начал было фон Бок.
— Молчать! — ор фюрера едва не сорвался в визг.
Фельдмаршал умолк, бросив короткий злой взгляд на Гальдера.
— Я знаю, кто виноват, — неожиданно спокойным голосом произнёс Гитлер. — И виновные понесут заслуженное наказание. Можете в этом не сомневаться. Пока свободны. Все. Через два дня жду от вас планов по разгрому русских на юге. Действенных планов! Мне нужна их нефть! Мне нужен Воронеж и Ростов-на-Дону! — он опять начал заводиться. — Вы меня поняли? Думайте! Почему всё время я должен за вас думать⁈ Бездари. Все вон!
Генералы вышли.
Гитлер нервно дёрнул подбородком, снял трубку телефона.
— Мюллера и Крихбаума ко мне. Срочно!
Глава двадцатая
Когда Мюллер и Крихбаум вошли в знакомый кабинет, фюрер стоял к ним спиной, склонившись над картой, разложенной на столе.
Группенфюрер и оберфюрер замерли по стойке «смирно».
Гитлер обернулся, подошёл. Молча, быстро оглядел вошедших с ног до головы.
Сначала одного, потом второго.
— Вольно, — скомандовал.
Мюллер и Крихбаум слегка расслабились.
— Кто руководил операцией по захвату этого… как его… русского? Который утверждал, что он из будущего?
— Русского зовут Макс Губер, — сказал Крихбаум. — Операцией руководил штандартенфюрер Пауль Кифер. Непосредственный исполнитель штурмбанфюрер Георг Йегер. Мы докладывали о результатах господину рейхсфюреру…
— Я знаю, что вы докладывали Гиммлеру, — перебил Гитлер. — Теперь доложите мне. Идёмте за стол.
Они прошли к столу для переговоров, на котором лежала карта.
— Уберите карту и садитесь, — приказал Гитлер, усаживаясь.
Мюллер и Крихбаум переглянулись.
Крихбаум аккуратно сложил карту, убрал на край стола. Они с Мюллером сели.
— Я слушаю, — сказал Гитлер.
С виду он казался абсолютно спокойным.
Мюллер повторил свой доклад Гиммлеру.
О неудачной попытке перехвата Макса Губера и его жены в Германии.
О том, как они ушли в Швейцарию, а затем в Италию.
О том, как вычислили завербованного НКВД мафиози Луиджи Бруно, хозяина кофейни «Палермо» в Базеле.
Как послали в Италию группу захвата под руководством штурмбанфюрера Георга Йегера.
— Погибли все, вся группа, — рассказал Мюллер. — К сожалению, мы узнали об этом слишком поздно. Время было потеряно, и Губер с беременной женой покинули Италию на контрабандном судне «Морская звезда». Хотя, если быть точным, она ему не жена официально…
— Это неважно, — нетерпеливо перебил Гитлер. — Опять сицилийская мафия?
— Она, — подтвердил Мюллер. — К сожалению, их нельзя назвать нашими союзниками.
— Да, — отрывисто сказал Гитлер. — У меня был по этому поводу разговор с Муссолини, и не один. Он не хочет видеть проблему, — фюрер выбил пальцами по столу короткую нервную дробь. — Что было потом?
Мюллер рассказал о попытке перехвата «Морской звезды» подводной лодкой кригсмарине, и о том, чем закончилась эта попытка.
— Наша подводная лодка не смогла справиться с несчастным катерком и каким-то рыбацким сейнером⁈ — повысил голос фюрер. — Невероятно. Кто командир лодки?
— Капитан-лейтенант Герман Нетцер, — по памяти назвал Мюллер. — Погиб на обратном пути во время атаки американского конвоя. Лодка попала под удар глубинных бомб эсминца, не спасся никто. Нам известно о неудавшейся попытке перехвата Макса Губера у Кубы из радиосообщения. Кроме того, история была в американских газетах. Этот писака, Хемингуэй, расхвастался. Если верить его словам, они с Губером за малым не захватили лодку.
Крихбаум позволил себе скептически хмыкнуть.
— Жаль, — коротко сказал Гитлер. Однако о чём именно жалеет, не добавил. — Получается, сейчас этот человек, Макс Губер, вне нашей досягаемости?
— Да, мой фюрер, — ответил Мюллер. — По нашим расчётам, он уже должен быть в России.
— Я совершенно точно знаю, что он в России, — буркнул Гитлер. — Наше катастрофическое наступление на юге тому лучшее подтверждение. Кто, как не он, был осведомлён о наших планах?
— Если был, — возразил Мюллер. — Человек, даже такой как этот Губер, не может знать и помнить всё. Он же не историк. Он этот… космонавт. Пилот космического корабля. Инженер. Ну и военный, конечно.
— Вот именно! — поднял вверх палец Гитлер. — Военный! Значит, военную историю в общих чертах знает. Он и говорил, что знает, если мне верно докладывали! Как там? Победа русских в мае сорок пятого, а я покончу жизнь самоубийством?
Мюллер и Крихбаум молчали.
— Почему вы не доложили мне о возможных последствиях того, что этот Губер сумеет вернуться к своим?
— Мы докладывали, — повторил Мюллер. — Я лично докладывал господину рейхсфюреру.
— Но не мне, — отрезал Гитлер. Помолчал и добавил. — Впрочем, я вас не виню. Моя ошибка. Чёртов Гиммлер… — пробормотал он почти неслышно.
Но Мюллер с Крихбаумом услышали.
— Подведём итоги, — продолжил Гитлер уверенным голосом. — Человек из будущего — а мы вынуждены признать, что это правда — не только находится на территории нашего врага, но и, судя по всему, активно помогает ему сопротивляться ударам нашего непобедимого вермахта. Это… Это никуда не годится. Очень плохо.
Гитлер умолк, опустил голову так, что чуб упал ему на лоб, и он откинул его быстрым движением руки.
— Позвольте высказать мысль, мой фюрер, — сказал Мюллер.
— Говорите, Генрих.
«Фюрер назвал меня по имени, — подумал начальник гестапо. — Хороший признак».
— Наличие у Советов этого Макса Губера мало им поможет.
— Почему? — вскинул голову фюрер.
— По двум причинам. Одну я упоминал. Человек, даже гений, не может знать всё. Он может подать новые прорывные научные, инженерные, технологические идеи, но готовых решений у него нет. Всякая новая технология требует даже не месяцев, а лет напряжённого труда. Иногда десятилетий. Вам это известно не хуже меня. Я консультировался с нашими учёными — Эрвином Хёттгесом и Хорстом Лёром, которые работали с Губером в замке Вартбург. Они так и говорят. Годы и десятилетия труда. Советы просто не успеют обойти нас технологически, как будут разбиты.
Мюллер чуть было не добавил «если мы хорошо постараемся», но вовремя прикусил
