Мятежная жена Злодея. Феникс против дракона - Элис Карма
Мне одновременно и легко, и горестно произносить эти слова. Если бы мы могли встретиться с Шэном в другое время или хотя бы не в этой дурацкой книге… Если бы только…
— К твоему сожалению или счастью, — прерывает мои мысли император, — ты ошибаешься. Я видел его решимость. Он готов был драться насмерть, лишь бы вернуть тебя. Он не просто влюблён. Фэнхуан Шэн готов поставить на кон благополучие своего клана ради тебя.
— Это ложь! — произношу я зажмуриваясь. Не хочу слышать то, что одновременно и подарит, и убьёт надежду.
Император делает шаг вперёд. Его пальцы касаются моего лица. В этом жесте нет ласки — лишь желание продемонстрировать свою власть.
— Я сожалею, — шепчет он, — что не разглядел вовремя, сколько в тебе страсти. Иначе не позволил бы Фэнхуан Шэну забрать тебя так легко.
— Всё равно ничего бы не вышло, — отвечаю я, прикрывая глаза. — Потому что только один человек способен разжечь во мне страсть. И это не вы.
Его Величество резко отдёргивает руку. Гнев его становится физически ощутим, хоть он и пытается его сдерживать. Но он не говорит больше ни слова. Просто разворачивается и выходит, хлопнув дверью.
Я бросаю ненавидящий взгляд ему вслед. Воздух в темнице становится ощутимо плотнее. Сажусь на соломенную подстилку, и только теперь понимаю, что дрожу. Из груди рвётся рыдание. Я прикрываю ладонями лицо, будто это может удержать боль внутри. Но не выходит. Она рвётся наружу вместе со слезами.
Глава 44
Информаторы в столице подтверждают, что стражники изъяли весь груз до последней амфоры. Мне приходится признать, что я проиграл. Мой план действительно провалился. К счастью, многим заклинателям, сопровождавшим груз, удалось уйти. Дядя просто преувеличил. Это и то, что он пытался женить меня, даже не предупредив об этом, сподвигает меня вернуться в поместье.
Суинь встречает меня на веранде и вежливо кланяется. Держится на расстоянии, будто боится, что я могу сделать ей что-то дурное. Должно быть, обижается на меня. Если задуматься, то она ведь даже ни разу не навестила меня, пока я был у дяди. Впрочем, глупо было бы утверждать, что я не заслужил такое отношение. Меня бы и самого не мешало высечь палками…
Я киваю сестре, а после прохожу в дом. Старшая служанка спрашивает меня, желаю ли я чего-нибудь, но я только отмахиваюсь от неё.
— Я собираюсь поработать у себя в кабинете, — бросаю я ей. — Проследите, чтобы меня не беспокоили.
— Хорошо, господин, — отвечает женщина и кланяется. — Ах да, прямо перед вашим возвращением принесли письмо.
Она протягивает мне свиток. Судя по отсутствию печати, это сообщение от информаторов. Я спешно разворачиваю его и пробегаю глазами по первым строкам. Всё внутри холодеет от слов: «…указ о казни беглой наложницы Янью… Исполнение — в течение трёх дней…». Невольно сминаю пергамент в кулаке. Пытаюсь понять, что всё это значит. Её казнят? За что?
Я подхожу к сундуку с моими вещами, доставленному из дома дяди, и, порывшись, достаю из него то письмо от неё, которое я так и не решился сжечь. Дешёвый пергамент и уголь, что стёрся настолько, что послание уже почти невозможно прочесть. Наезжающие друг на друга иероглифы, будто написанные в темноте…
— Какой же я дурак, — произношу шёпотом. Как я сразу не понял, что это письмо не может быть написано тем, кто находится в безопасности? Она солгала. Специально, чтобы я не пытался её спасти.
Я так боялся её предательства, что позволил страху управлять собой. Я поверил её посланию, попытался выжечь наши клятвы в собственной памяти и позволил себе думать, что всё было игрой. А она тем временем боялась, что я пожертвую собой ради неё. И потому решила сделать всё, чтобы этого не случилось. Как же это глупо и самонадеянно.
Гнев на самого себя и на сложившиеся обстоятельства рвётся наружу. Я позволяю ему вырваться пламенем на ладонях. Оно охватывает письмо Янью. Смотрю, как оно чернеет, съёживается, превращаясь в пепел. Больше оно мне не нужно. Сейчас я знаю правду. Я зову Сина и велю ему подготовить всё для поездки в столицу. Тот знаками показывает, что едет со мной. Я мотаю головой не соглашаясь.
Когда-то его отец погиб от рук предыдущего императора, и до сих пор нам с Сином было по пути на дороге мести.
— Сейчас всё иначе, — говорю я, глядя на своего верного помощника напряжённо. — Я еду не ради мести. Не ради клана. А потому что не могу иначе. Я хочу вернуть свою женщину.
Син знаками показывает, что нет никакой разницы. Что он служит не главе клана феникса, а лично мне и пойдёт за мной, куда бы я ни отправился. Я смотрю на него обречённо. Его светлые волосы — отличительная черта семьи. И он последний, кто остался в живых. Я знаю, что с моей стороны было бы крайне эгоистично подвергать его опасности. И всё же я рад, что он со мной.
Стук копыт и голоса снаружи заставляют меня выйти на крыльцо. Ю Жунпей спешивается и, передав коня слуге, направляется ко мне. На его лице сосредоточенность, странным образом переплетающаяся с нерешительностью.
— Приветствую, глава, — он кланяется мне, а после поднимает глаза. — До меня дошли слухи…
— Если ты о приговоре Янью, то я уже в курсе, — бросаю я недослушав. — И намерен спасти её.
— Но это может быть ловушка! — возражает друг. — Не зря же они объявили об этом заранее. Император будто намеренно даёт вам время на дорогу.
— Я не исключаю и такого варианта. Но я всё равно поеду. Я просто не смогу жить дальше, если проигнорирую это сейчас, и она действительно погибнет. До конца своих дней я буду думать, что мог что-то сделать, мог спасти её.
— Тогда я с вами, — коротко говорит он. — Слишком долго я отсиживался дома. Настало время размяться.
Я только качаю головой. Он выглядит чересчур беспечным.
— Это не увеселительная прогулка.
— Мне об этом известно, — говорит Жунпей, и улыбка пропадает с его лица. — Но это ничего не меняет.
Я не спорю.
