Меня зовут Гудвин - Павел Николаевич Корнев
— Тогда пирожки возьми. Я столько наготовила, а ты почти ничего не съел!
Отказываться я не стал и очень скоро вышел за калитку с пакетом в руке и пятёркой в кармане. Постоял чуток на перекрёстке и двинулся к озеру. Судя по запущенному виду, участки на двух последних проездах стояли бесхозными, а к самым крайним и вовсе вплотную подступила стена камышей. По границе одного тёк заглублённый в канаву ручей, я легко перебрался через покосившийся сетчатый забор, продрался сквозь разросшиеся кусты и огляделся.
Что называется — трава по пояс. Летали стрекозы и стрекотали кузнечики, а вот комарья было на удивление немного. Двинулся вперёд и под ногами захлюпала влажная земля, но почти сразу вышел на сухое место, а чуть дальше наткнулся то ли на здоровенную лужу, то ли небольшой пруд.
До озера тут было рукой подать, именно в него ручей, теряясь чуть дальше в камышах, и впадал. Накачал резиновую лодку, плыви — рыбачь. А рядом с прудом баню поставить. И потом из парилки и в прорубь. Ещё карасей разводить можно. Ну или толстолобиков каких.
Пустые мечты?
Всё так, только номер участка я в записной книжке на всякий случай себе пометил.
Глава 6
Шесть
Шесть
Элю застал крутящейся перед зеркалом на распахнутой дверце шифоньера. Своё трикотажное платье она повесила на спинку стула, туда же бросила трусики с лифчиком и теперь оценивала своё отражение, пытаясь понять, идёт ли ей новый купальник.
Чёрное мини-бикини было куда откровенней виденных мной на пляже нарядов, медсестра в нём выглядела вышедшей на подиум культуристкой, даром что не напрягала мышц и не принимала эффектных поз.
— Нравится? — спросила она.
— Мне пирожки нравятся, — сказал я, кинув на столик бумажный свёрток.
Эля захлопала ресницами.
— Какие?
— Домашние! — буркнул я. — Сама чего не печёшь, а?
— Ну тебя! — отмахнулась медсестра. — Купальник идёт мне?
— Да тебе что угодно идёт!
— И купальник?
— И он, — признал я, ничуть не кривя душой, и плюхнулся на заправленную кровать.
— Сорок рублей просят.
Я подгрёб под себя подушку и зевнул.
— Дорого!
— Да что ты понимаешь! Импортный же! У нас таких не шьют!
— Всё равно дорого.
— Зато на пляже самая красивая буду!
— Без купальника точно будешь, — проворчал я и закрыл глаза.
Когда проснулся, Эля самым бессовестным образом поедала мои пирожки.
— Вкусно! — заявила она. — Кто пёк?
Я сел на кровати и мотнул головой, потом ушёл в ванную и умылся.
— Вкусные, говоришь? — спросил оттуда, скручивая колпачок с тюбика зубной пасты. — Взяла бы и пожарила! А лучше — испекла!
— Да вот ещё возиться! — фыркнула Эля. — Могу чая налить!
— Налей! — попросил я и взялся чистить зубы, а когда вышел из ванной комнаты, мимо меня тут же прошмыгнула с косметичкой в руке медсестра.
Я взял стакан и сделал глоток чая — то ли безвкусного, то ли попросту отвратительного, и поинтересовался:
— Куда намылилась?
— На танцы, — отозвалась Эля. — А что? Компанию составишь?
— Не, другие планы на вечер.
Зеленокожая медсестра выглянула из ванной и уточнила:
— Это какие ещё? — Но тут же охнула. — Гудвин! А с лицом у тебя что?
— А что у меня с лицом?
— Клыки! — воскликнула Эля. — Ты клыки вырвал!
— Не дождёшься, — ухмыльнулся я и растянул губы в улыбке.
Медсестра демонстративно закатила глаза.
— Тебя ж на смену в таком виде не выпустят!
— Ещё как выпустят! — заявил я. — У меня справка о медицинских показаниях для коррекции имеется.
— Да? — Эля подошла к распахнутой дверце шифоньера и развязала тесёмки верха бикини, а после всё столь же беспечно избавилась и от пары чёрных треугольников низа. Ещё и оглянулась на меня: — А тебе неплохо так, кстати. Совсем без клыков не то было бы, а так прям киноартист.
— Скажешь тоже!
— Есть такое амплуа — обаятельных злодеев и всяких характерных мерзавцев играть, — заметила медсестра и вдруг предложила. — Не хочешь на танцы сходить?
— Не-а, — отказался я, не став ничего говорить о дежурстве в рабочей дружине.
И распускать руки, пока Эля натягивала белые трусики и застёгивала бюстгальтер, тоже не стал. Даже по заднице ладонью не шлёпнул.
Нет, молодой здоровый организм уже восстановился после ночной смены, просто решил не частить. Может, в иной ситуации и поддался бы искушению, но пора было надевать дворницкий фартук и вооружаться метлой, вот и сдержался.
В итоге Эля, виляя обтянутым коротеньким платьем задом, утопала со двора, а меня взяла в оборот тётя Тамара.
— Почему мусор не вывезен, а двор не метён⁈ — возмутилась она, наткнувшись на меня в коридоре.
— По кочану, — лаконично ответил я и выставил перед собой руку, дабы предотвратить неминуемый взрыв возмущения. — У меня основная работа есть, а двор мету в свободное от неё время! И круглые сутки вкалывать не обязан!
— Вот ты как заговорил, значит⁈
Я в ответ лишь ухмыльнулся.
— Так не раб и не холоп! По договору трудоустроен!
И больше уже ничего слушать не стал, быстренько покинул дом. Опорожнил урну и вывез на помойку бак с бытовыми отходами, после чего прошёлся по территории, но мусора нигде не заметил, а жёлтых листьев нападало не так уж и много, поэтому отправился подметать тротуар.
В боковой проулочек нагнало ветром палую листву, там провозился с четверть часа, а в скверике на задворках наткнулся на пятёрку распивавших горячительные напитки алкашей. Два гнома и поморский эльф взгромоздились на поваленный тополь, рядом стояли эльф лесной и пропитого вида человек, смотревшийся потасканным даже на фоне своих собутыльников. Вот именно последний ко мне и прицепился.
— Эй, зелёный! — позвал он. — Ну-ка, подойди!
— Ничего не перепутал, синий? — спокойно отозвался я.
Синим мужичок был и в силу злоупотребления алкоголем, и по причине нательной росписи — определённо тюремной, вот и взвился, мигом встал на дыбы.
— Рамсы попутал, жвачное⁈
— Умолкни, дядя! — потребовал я, но злой оскал никакого впечатления на подвыпившего уголовника не произвёл.
— Ша! — выставил он растопыренные пальцы. — Клыки подпилил, а сам
