Меня зовут Гудвин - Павел Николаевич Корнев
Невозможно, просто до безумия, захотелось ухватить и сломать наставленные на меня пальцы или даже оторвать их и лучше прямо с коротко стриженной башкой — это воспоминания о не самом приятном общении с подобной публикой из прошлой жизни наложились на взрывной орочий характер, и я аж зубами скрежетнул, перебарывая наваждение.
— Ты по понятиям меня грузить собрался, синий? Уж сколько таких закопал и притопил, а всё не кончаетесь…
Ответить уголовнику помешал сиплый шепоток одного из собутыльников:
— Участковый!
Мужичок сразу поскучнел, расслабился и сплюнул под ноги. Я отвернулся от него и пару раз для виду махнул метлой, но то ли сыграл недостаточно убедительно, то ли старший лейтенант Малеев успел заметить слишком уж напряжённые позы, вот и потребовал объяснений:
— Что тут у вас?
— Да попросил мусор за собой убирать, — пожал я плечами и двинулся к переулочку.
— Если мусора убрать — это ж статья! — хохотнул уголовник.
— Позубоскаль мне ещё, Сидорчук! — пригрозил участковый. — Ты и так шибко долго на воле гуляешь в этот раз!
— Плохо работаете, гражданин начальник!
Терять попусту время я не стал и вернулся во двор общежития. Голова была тяжёлая-тяжёлая, и хотелось поскорее завалиться спать, но остановила комендант.
— Гудвин! — обратилась ко мне орчиха. — В душевой на первом этаже кран потёк.
— Это к водопроводчику! — отмахнулся я.
— Так выходные же! Когда он ещё придёт!
— А мне-то что? Мужа попроси, пусть сделает.
— Посмотри, тебе сложно, что ли?
— Ля! — раздражённо протянул я, но в душевую всё же заглянул.
Кран и в самом деле тёк — именно тёк, а не капал, и я не нашёл ничего лучше, чем перекрыть воду.
— Сделал! — сказал, вернувшись в коридор.
— Так быстро? — удивилась тётя Тамара, сходила проверить мою работу и крикнула в спину: — Так ты просто воду перекрыл! Как умываться-то?
— Да уж потерпят до понедельника!
— Нет, не потерпят!
— Пусть на второй этаж ходят.
— Гудвин!
— Я дворник, а не слесарь! Что мог — сделал.
Но комендант и не подумала от меня отстать.
— Почини кран, паразит! — потребовала она. — Ну, почини! Тебе сложно разве?
Я не удержался от обречённого вздоха.
— Да как же я его починю без инструмента? И там, поди, прокладка на замену, а это в хозяйственный идти…
— Инструмент в своей каморке поищи, а хозяйственный магазин на соседней остановке — сходишь, не переломишься!
Спорить с тёткой я не стал и протянул руку.
— Что? — озадачилась та.
— Руку позолоти! Не за свой же счёт материалы покупать буду. И работа тоже денег стоит. Гони трёшку!
— Побойся бога! — охнула орчиха. — Тут и рубля за глаза! — Но она тут же осеклась и подбоченилась. — И почему это я из своих денег тебе платить должна?
— Не должна — не плати, — пожал я плечами. — Понедельника дождись или дежурного слесаря вызвони. Жильца какого рукастого попроси, в конце концов. А у меня образования нет, ещё сломаю чего — потом отвечать. За три рубля так и быть — рискну.
Тётя Тамара выудила из глубоченного кармана халата кошелёк, расстегнула его и протянула мне рублёвую банкноту.
— Остальное, как починю? — уточнил я.
— И рубля хватит! Так уж и быть, сдачу требовать не стану!
Спорить я не стал и отправился в свою полуподвальную каморку. Отпер висячий замок, кое-как влез внутрь и решил при первой же возможности разобрать стащенный туда хлам. Когда в прошлый раз искал молоток и гвозди, натыкался на разводной ключ и плоскогубцы, вот сейчас, вооружившись ими, и отправился в душевую. Как и предположил изначально, дело оказалось в лопнувшей прокладке, но идти в магазин не возникло нужды, поскольку один из моих предшественников оказался на диво хозяйственным, и от него осталось несколько листов плотной резины. Вырезать уплотнительную шайбу нужного размера и затем проделать отверстие посередине получилось без особого труда — думал, понадобится дополнительно наматывать на резьбу сантехнический лён, но с краном оказался полный порядок.
Докладывать коменданту общежития о выполненной работе я не стал, отнёс инструменты в клетушку и отправился в комнату Эли. Завёл будильник на пятнадцать минут девятого и завалился спать.
Встал под металлическое дребезжание безжалостного железного чудовища лишь самую малость отдохнувшим. Времени оставалось в обрез, но всё же задержался и доел пирожки, потом только запер дверь и поспешил на трамвайную остановку. В итоге в горздрав прикатил ровно в девять — вроде бы не опоздал, и даже так заставил других себя ждать.
Других — это хмурого Петровича и парочку молодых нелюдей: лесного эльфа и городского орка. Один был тощим и долговязым, другой непривычно для моих сородичей низкорослым и чересчур упитанным. Оба в костюмах, оба в очках.
Вот же свезло с напарниками, так свезло!
— На дежурство надо являться за пятнадцать минут! — выговорил мне руководитель рабочей дружины горздрава.
Я в бутылку не полез и покладисто кивнул.
— Учту.
— Учти!
Дальше мне вручили красную нарукавную повязку, и пока я возился с её завязками, Петрович сказал:
— На Химфармзаводе сегодня дежурите.
Эльф при этих словах закатил глаза, орк скривился, но оба они промолчали, а вот я счёл нужным уточнить:
— Нас пустят на завод-то? Пропуска какие-то понадобятся?
Тут уж закатил свои поросячьи глазки и мой городской сородич.
— Химфармзавод — это квартал так называется, — заявил он.
— Там склады с медицинским оборудованием, — пояснил эльф и протянул руку. — Ант.
— Гудвин, — представился я в ответ, а после обменялся рукопожатиями и с пухлым орком.
Тот назвался Фёдором, и ладонь у него оказалась вроде бы мягкой и рыхлой, но стоило только мне чуть усилить хватку, и это своё мнение я переменил: несмотря на лишний вес, физкультурой толстячок определённо не пренебрегал.
— Старшим Ант, — оповестил нас Петрович и постучал двумя пальцами по запястью. — Выдвигайтесь!
Мы зашагали по тротуару, но уже на следующем перекрёстке свернули с широкого освещённого уличными фонарями проспекта, по которому катил общественный транспорт и легковые автомобили, в темноту бокового проезда. Потопали дальше, миновали жилую пятиэтажку, и яркие прямоугольники окон сразу остались позади, с одной стороны потянулась аллея, с другой — высокий кирпичный забор, не иначе огораживавший
