Перекрестки миров. Том 2
Глава 1
Мазок по горлу. Ещё один. Сука, да он там золото ищет, не иначе. Хмырь в громоздком, шуршащем костюме высшей биологической защиты ковырялся длинной ватной палочкой в моей глотке так, словно пытался достать до самого желудка. И всё это молча, только сиплое, ритмичное дыхание через фильтры респиратора. Запотевшее стекло его шлема скрывало глаза, но я и так знал, что там читается, панический, почти животный страх перед неведомой инопланетной хренью.
Больничная палата, в которую меня засунули сразу после того, как парни протащили меня через Врата, больше напоминала герметичный бокс в какой-нибудь секретной лаборатории доктора Зло. Ни окон, ни нормальной вентиляции, только глухой гул систем очистки воздуха и бьющий по глазам стерильный белый свет ламп. Контузия всё ещё давала о себе знать мерзкой болью в затылке, которая пульсировала в такт сердцу. Хотелось просто лежать в темноте и тишине, но хрена с два. Местные параноики в скафандрах устраивали свои консилиумы по три раза на дню. Искали вирусы, бактерии, споры чужих грибов, всё, что угодно. Брали кровь литрами, соскобы, заставляли дышать в какие-то мудрёные трубки. Хорошо хоть до анальных зондов дело не дошло, и на том спасибо. Но как-то проникновенно на меня посматривал один из врачей, нежно поглаживая ооочень странный прибор…
Задолбали в край! Но помимо этой рутинной паранойи эпидемиологов, я нутром чуял, дело не только в карантине. То, как они пялились на мониторы аппаратуры, когда я просто спал, то, какие специфические вопросы задавали «психиатры» в штатском, заходившие сюда под видом обычных врачей… Меня не просто лечили, а втихаря препарировали. Изучали как грёбаную живую отмычку к Вратам.
— Рот шире, больной, — глухо пробубнил «космонавт», пытаясь засунуть мне в глотку очередную порцию стерильного пластика.
Желание вцепиться обеими руками в этот ребристый гофрированный шланг его дыхательной системы и слегка пережать подачу кислорода достигло критической, почти неконтролируемой отметки. Я уже напряг мышцы, прикидывая, как бы половчее перекинуть его через больничную койку, чтобы не сорвать капельницу. И в этот самый момент тяжёлая, герметичная дверь бокса с шипением уехала в стену.
На пороге материализовался человек. Без скафандра, без маски, даже без бахил. Просто мужик лет сорока пяти в неприметном сером костюме, который сидел на нём так, словно он в нём родился. Лицо абсолютно никакое, запомнить такого в толпе нереально. Но глаза цепкие, как у хорошего такого волчары на опыте. Он вошёл в палату, принеся с собой запах дорогого парфюма и той специфической, въедливой усталости, которая бывает только у людей, решающих проблемы государственного масштаба по двадцать пять часов в сутки.
— Свободен, эскулап, — негромко, но так, что не подчиниться было невозможно, бросил он лаборанту, или кто там был в этот раз.
«Космонавт» даже не пискнул про нарушение карантина. Просто испарился, выскользнув за дверь со скоростью напуганного таракана. Створка с шипением закрылась, отрезая нас от остального мира. Гость по-хозяйски придвинул к моей койке металлический стул, брезгливо смахнув с него какую-то медицинскую брошюру, и сел. Никаких тебе «здравствуйте, как самочувствие». Просто сунул руку во внутренний карман пиджака и так же буднично, без лишних реверансов, раскрыл передо мной красную корочку. Федеральная служба безопасности. Звание и страшно длинная по названию должность.
— Майор Третьяков, — представился он, убирая документ обратно. — Ну что, старший лейтенант Корнев. Будем беседовать.
Я поудобнее устроился на подушках, старательно натягивая на лицо маску образцового служаки. Решил сыграть в любимую армейскую игру «я не я, и лошадь не моя». Ага, как же, майор…
— Здравия желаю, товарищ майор. Всегда готов содействовать. Могу подробно изложить хронологию огневых контактов в секторе…
Разговор мгновенно забуксовал в непролазной колее казённого официоза. Я намеренно сыпал терминами, номерами квадратов, ссылался на приказы комбрига, старательно уводя тему от того, что произошло прямо у самой арки. Третьяков слушал эту тягомотину минуты три, не перебивая. Его глаза смотрели на меня с таким невыразимым, вселенским унынием, что мне даже на секунду стало его жаль. Чекист тяжело, как-то совсем по-человечески, вздохнул, потирая переносицу.
— Лёша, давай мы вот этот весь цирк с конями оставим для протоколов, а? — морщась, произнёс особист. — У меня от этой бюрократической духоты уже изжога. Ты умный мужик, я не дурак. Мы оба знаем, зачем я здесь. Сбавь градус, не в прокуратуре сидим.
Я лишь криво усмехнулся, поправив сползшее больничное одеяло.
— А где мы сидим, товарищ майор? В карантинном боксе, где из меня литрами качают кровь и смотрят, не вырастут ли у меня эльфийские уши? Вы уж извините, но после хорошей контузии меня иногда балуют слуховые галлюцинации. Мне тут намедни показалось, что я какую-то хреновину космическую активировал. Так что вы вопросы задавайте четче, а то я опять в устав провалюсь.
Третьяков выдал ответную кривую улыбку, больше похожую на оскал. Он откинулся на спинку неудобного стула, закинув ногу на ногу.
— Армейская машина, Лёша, умеет удивлять в обе стороны. Иногда она перемалывает в труху, а иногда выплёвывает наверх. Ты вот думаешь, тебя тут заперли как подопытную свинку. А на деле мы тебя просто прячем от лишних глаз, пока бумаги оформляются.
Майор выдержал драматическую паузу, наслаждаясь моментом.
— Поздравляю с присвоением очередного воинского звания, капитан Корнев. Приказ уже подписан командующим. Блестящие звёздочки и новые погоны прикрутишь позже, до лучших времён отложим. Сейчас не до парадов. Но чтобы ты не чувствовал себя дешёвой лабораторной мышью, решил начать с приятного.
Я замер, переваривая информацию. Капитан… Вот так просто, сидя в трусах на больничной койке. С учетом того, что ждал я звание года два лишних… Обычно за такие фокусы нужно либо грудью на дот лечь, либо генеральскую дочку из пожара вытащить. А тут, значит, я им нужен позарез. И нужен живым, лояльным и мотивированным. Сладкая пилюля перед тем, как засунуть горькую клизму понятно куда. Это хорошо еще, что не кочергу.
— Служу России, — ровным тоном ответил. — А теперь давайте к сути, товарищ майор. Какую цену выставите за эти звёздочки?
Взгляд особиста мгновенно изменился. Расслабленность улетучилась, глаза сузились, превратившись в два куска серого льда. Вся эта напускная доброжелательность осыпалась, как старая штукатурка. Мы, наконец, перешли к делу.
— Цена простая, капитан. Работа, — Третьяков подался вперёд, понизив голос.
