Истинная для двоих. Пленница желания - СИрения
— Лира, — позвала я тихо.
Она медленно подняла взгляд. Сначала не видя, потом — узнавая. В ее глазах что-то дрогнуло. Стыд. Ужас. Она попыталась отшатнуться, но стражи держали ее.
— Оставьте нас, — сказала я стражам. Те посмотрели на Грема. Тот кивнул. Они отошли на почтительное расстояние, оставив нас у решетки.
— Зачем ты пришла? — ее голос был хриплым шепотом, лишенным всяких интонаций. — Чтобы посмотреть? Посмеяться?
— Нет.
— Он прислал тебя? Чтобы передать новую милость? — в ее тоне прозвучала горькая, ядовитая насмешка.
— Нет. Я пришла сама.
— Я не знала, — выдохнула она, и ее голос сорвался. — Клянусь тенями, я не знала, что это яд! Она… Шариэль… сказала, что это успокоительное. Что ты нервничаешь, что это поможет тебе уснуть… Я была так напугана, так запутана… Я думала, что помогаю…
Слезы, молчаливые и безнадежные, потекли по ее грязным щекам.
— Она обещала защитить мой дом… а потом… потом ты чуть не умерла, и он… он…
Она не смогла договорить, лишь затряслась, сжимая решетку костяшками пальцев. Я не чувствовал гнева. Лишь бесконечную, щемящую жалость.
— Я знаю, — сказала я тихо. — Я верю тебе.
Ее глаза расширились от изумления. Она ожидала всего чего угодно — упреков, проклятий, злорадства. Но не этого.
— Зачем? — прошептала она снова. — Зачем ты здесь?
— Потому что ты не виновата. Ты — жертва. Как и я. И милосердие не должно быть еще одной формой наказания.
Я обернулась к Грему.
— Я хочу поговорить с Маэльвиром.
В его глазах мелькнуло предостережение, но он лишь кивнул.
Мы шли обратно тем же путем. Грем не спрашивал, не осуждал. Он просто был рядом. Его массивная, молчаливая фигура была моим щитом в этом царстве ужаса.
Маэльвир находился в своем кабинете. Он сидел за столом из черного дерева, изучая какой-то свиток, и поднял на меня взгляд, когда я вошла без стука. Его глаза были холодными, отстраненными.
— Ну? — произнес он. — Надеюсь, у тебя есть веская причина для вторжения, Эмилия.
Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как подкашиваются ноги. Но я выпрямилась. Вспомнила его слова: «Перестань быть жертвой. Стань игроком».
— Я была внизу. Видела Лиру.
На его лице не дрогнул ни один мускул.
— И?
— Она не виновата. Ее использовали. Запугали. Она искренне раскаивается. Ее наказание… оно несправедливо. Оно хуже смерти.
Он отложил свиток и медленно поднялся, подойдя ко мне. Его взгляд скользнул по моему лицу, читая каждую эмоцию.
— Справедливость — понятие растяжимое. Ее поступок мог стоить тебе жизни. Мог лишить меня того, что принадлежит мне. Она должна понести наказание. Урок усвоен всеми.
— Это не урок! — голос мой окреп, в нем зазвучали ноты, которых я сама в себе не знала. — Это жестокость. Ты наказал пешку, чтобы напугать других пешек. Но настоящая виновница — Шариэль — все еще здесь, все еще смеется! Ты бьешь по слабому, потому что это легко!
Он замер. В его глазах вспыхнула опасная искра. Грем, стоявший у двери, сделал едва заметный шаг вперед.
— Ты забываешься, — тихо произнес Маэльвир. Опасность так и сочилась из него.
Но я не отступила.
— Нет. Я наконец-то все вижу. Ты хочешь, чтобы я стала сильной? Чтобы я правила? Тогда научи меня не только жестокости. Научи меня милосердию. Научи меня видеть разницу между виновным и обманутым. Иначе я никогда не стану королевой. Я останусь лишь еще одним тираном в твоем стиле.
Я посмотрела ему прямо в глаза, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— Я прошу тебя. Не как твоя невеста. Я прошу тебя как… как человек, который учится у тебя. Помилуй ее. Изгони ее из столицы, лиши титула, но верни ей жизнь. Дай ей шанс.
Он долго смотрел на меня. Его лицо было непроницаемой маской. Я видела, как в его глазах борются холодный расчет, гнев и… что-то похожее на восхищение. Наконец он кивнул. Всего один раз.
— Хорошо.
Я не поверила своим ушам.
— … что?
— Я сказал: хорошо. Твое прошение удовлетворено. Лира будет изгнана из Илирита с восходом второй луны. Ее дом будет распущен, ее имя — предано забвению. Но она будет жива. — он повернулся к столу, как будто только что обсудил погоду. — Довольна?
Я стояла, не в силах пошевелиться, пытаясь осознать произошедшее. Я сделала это. Я не упрашивала. Я не умоляла. Я потребовала. И он… согласился.
— Да, — выдохнула я. — Довольна.
— Тогда можешь идти.
Я вышла из кабинета на ватных ногах. Грем последовал за мной. В коридоре я прислонилась к стене, пытаясь перевести дыхание.
— Он согласился, — прошептала я, больше для себя, чем для него.
Грем молча кивнул. В его обыкновенно суровых глазах читалось… уважение.
Глава 36
Грем
Каждый шорох, каждый скрип дальних дверей отзывался во мне натянутой струной. Ее слова, ее просьба о Лире, еще висели в воздухе. Смелость. Глупость. Сила. Не знал, как это назвать. Знал только, что это требовало защищать эту упрямую женщину любой ценой. Я не доверял тишине. Тишина — лучшая маскировка для убийцы. Я знал это. Я сам был ее мастером. Поэтому, когда из вентиляционной решетки в потолке, замаскированной под резной орнамент, не послышалось привычного шуршания крыс, моя рука сама легла на рукоять топора. И вовремя.
Тень отделилась от другой тени прямо напротив ее двери. Только легкое движение воздуха. Я рванулся вперед, закрывая собой дверь в ее покои. Мой топор встретился с двумя короткими клинками. Ассасин. Дроу из гильдии Молчаливой Тени. Я не стал кричать, поднимать тревогу. Крики — для жертв. Я работал молча.
Он был быстр, черт возьми быстр. Его клинки метались, как жалящие змеи, чтобы найти щель в моей обороне, проскользнуть к двери. Но не я был его целью. Она. Я принял удар на пластину наплечника. Острый кончик кинжала скользнул по металлу, оставив глубокую царапину, и вонзился мне в плечо. Острая боль. Знакомая. Я рыкнул. Моя свободная рука поймала его запястье, и я слышал, как хрустнули кости. Он не вскрикнул. Только его глаза, бездонные и пустые, расширились на мгновение. Я рванул его на себя, нанося удар головой в лицо. Хруст. Он отлетел. Но из-за его
