Истинная для двоих. Пленница желания - СИрения
Я отступил на шаг, прикрывая дверь спиной. Кровь текла по руке, делая рукоять топора скользкой. Боль пылала в плече, но я загнал ее глубоко, в угол сознания. Они атаковал синхронно. Один, тот кого я ранил — в ноги, второй — в горло. Я парировал удар снизу обухом топора, чувствуя, как клинок рассекает кожу на бедре. Второго отбросил локтем, приняв лезвие на наруч. Оно впилось в сталь, застряло на секунду. Этой секунды хватило. Я пошел вперед. Атаковать.
Мой топор описывал короткие, мощные дуги, заставляя их отскакивать, уворачиваться. Они метались, как тени, их клинки оставляли на мне тонкие, горящие полосы — на руках, на груди, на щеке. Но они не могли пройти. Не могли добраться до двери. Я был скалой. И они разбивались о меня.
Тот, чье запястье я сломал, сделал отчаянный выпад, пытаясь проскочить под моей рукой. Я пропустил его клинок, вонзившийся мне в бок — глубже, чем предыдущие раны, — и схватил его за горло. Поднял. И со всей силы швырнул о противоположную стену. Раздался глухой, влажный звук. Тень осела и не двинулась.
Второй ассасин замер на мгновение. Его глаза мельком метнулись к телу напарника, потом ко мне. Ко мне, истекающему кровью из полдюжины ран, но все еще стоящему на ногах. Все еще закрывающему дверь. В его взгляде промелькнуло нечто, чего я никогда не видел у Молчаливой Тени. Понимание, что цена за выполнение контракта стала слишком высокой. Он отступил на шаг. И растворился. Просто исчез в тенях, из которых и появился.
Я стоял, тяжело дыша, прислушиваясь. Ничего. Только свист в ушах и стук собственного сердца. Только тогда я позволил себе облокотиться на дверь. Головокружение накатило волной. Рана в боку пылала адским огнем. Я коснулся ее пальцами — горячо, липко. Глубоко. Дверь приоткрылась.
— Грем? — ее голос, сонный, испуганный. — Что это за шум? Я слышала…
Она увидела меня. Увидела кровь, темными пятнами проступающую на моей кольчуге, стекающую по руке на каменный пол. Ее глаза расширились от ужаса.
— Что случилось⁈
Она рванулась ко мне, но я поднял руку, останавливая ее.
— Ничего. Все кончено.
— Кончено? Ты истекаешь кровью!
— Ассасины. Двое. — Я сделал шаг от двери, пытаясь выпрямиться. Мир поплыл перед глазами. — Один мертв. Второй ушел.
Она посмотрела на распластанное тело в конце коридора, на темную лужицу, растекающуюся из-под него. Ее лицо побелело. Но она не закричала. Не затряслась. Она посмотрела на мои раны, и ее глаза стали собранными, решительными.
— Иди внутрь. Сейчас же. Тебе нужна помощь.
— Я должен… доложить… Маэльвиру, — выдохнул я, чувствуя, как сила покидает меня.
Она подхватила меня под руку, ее плечо уперлось мне в бок, и она охнула от непосильной тяжести, но не отпустила.
— Позже. Сначала я остановлю кровь. Иди!
Она почти втащила меня в комнату, усадила на край кровати. Порвала простыню на полосы, принесла воды, принялась промывать раны. Ее пальцы касались моей кожи, и боль отступала.
Я сидел, опустив голову, и смотрел, как она работает. Смотрел на ее сосредоточенное лицо, на сжатые в тонкую линию губы, на тень ресниц на щеках. Она боролась за меня. Как я боролся за нее.
Я — генерал. Я — воин. Я могу разбить армию. Могу выстоять против десятка врагов. Но я не могу бороться с тенями. Не могу быть рядом каждую секунду. Не могу уследить за каждым ядом, за каждым кинжалом в темноте. Против гильдии Молчаливой Тени этого мало. Мне нужна помощь.
Мысль была горькой. Признать, что я не могу защитить ее один. Но я смотрел на ее руки, перевязывающие мою рану. На ее глаза, полные решимости помочь. Гордость — ничто по сравнению с ее жизнью. Я поднялся на ноги, отстраняя ее руку.
— Куда ты? — испуганно спросила она.
— К королю. — Мой голос прозвучал твердо. — Это нельзя откладывать.
Я вышел, шатаясь, опираясь за стену. Каждый шаг отзывался болью в ранах. Каждая капля крови, падающая на пол, была упреком моей слабости. Но я шел. Я шел как воин к своему командиру. Чтобы сказать ему одну-единственную вещь. Чтобы заключить союз.
Глава 37
Маэльвир
Я составлял схему влияния Дома Зирт, выводя на разложенном свитке тонкие, ядовитые линии их связей, когда дверь распахнулась без стука. Это уже само по себе было сообщением. В мои покои не входят без доклада. На пороге стоял Грем.
Вид у него был… живописный. Кольчуга на нем висела клочьями, пропитанная темной, почти черной в этом свете кровью. Свежая рана зияла на боку, из-под грубой повязки сочилась алая полоса. Его лицо было иссечено мелкими порезами, одно ухо разорвано. Он дышал тяжело, как бык после боя.
Он не стал кланяться. Не опустил взгляд. Его глаза, горящие из-под нахмуренных бровей, встретились с моими, и в них не было ни тени покорности. Была лишь неистовая решимость. Я отложил перо.
— Похоже, ты проиграл спор с зеркалом, — произнес я, откидываясь на спинку кресла. Холодная маска была на месте, но внутри все замерло, насторожившись. Это было не похоже на отчет о бытовой потасовке.
— Ассасины, — его голос прозвучал низким, хриплым рыком, заглушающим боль. — Двое. Из Молчаливой Тени.
Молчаливая Тень. Гильдия наемных убийц, чьи услуги стоили целое состояние. Чей девиз — «Никогда не промахнемся». Шариэль действительно отчаялась, если решилась на такое. Или возомнила себя неуязвимой. Высокомерие всегда было ее слабым местом; она видела угрозу лишь в открытом противостоянии, презирая тихие, теневое войны, в которых я был куда более искусен. Наем Молчаливой Тени был жестом отчаяния, признанием, что все ее интриги при дворе провалились. Но это делало ситуацию лишь опаснее — загнанный в угол зверь кусается отчаяннее и безрассуднее.
— Цель? — спросил я, хотя ответ был очевиден.
— Она, — он кивнул в сторону двери, в сторону ее покоев. — Один мертв. Второй ушел.
Я поднялся из-за стола, обошел его, оценивая масштаб повреждений. Он стоял, не двигаясь, позволяя осматривать себя, как скалу, изъеденную штормом. Раны были серьезными. Любая из них могла оказаться смертельной. Но он выстоял. И пришел ко мне. В этом простом факте заключалась целая вселенная смыслов. Он знал, что я — не просто надменный аристократ, чьи руки испачканы лишь чернилами и вином. Он чувствовал, что за моей маской скрывается нечто большее, тень, способная бороться с другими тенями на их же территории.
— Ты должен был доложить по уставу, — заметил я,
