Водный барон. Том 4 - Александр Лобачев
— Грузчики. Десять человек.
— Имена?
— Степан, Рябой, Митяй… — Серапион перечислял мужиков. — Все местные. У Степана варяги семью вырезали, он их ненавидит люто. Рябой — мой свояк, надежный как скала. Митяй… дурачок немного, но безобидный.
— Доступ к информации?
— Они грузили уголь. Видели, что котел заправлен. Слышали, как Кузьма орал «Готовность час!».
— Значит, знали. Теперь логистика. Как информация попала к Авинову?
Я взял кусок угля и нарисовал на доске схему.
— Баржа вышла в полдень. Засада ждала нас вечером того же дня. Расстояние до засады — тридцать верст по реке. Чтобы успеть подготовить цепь и людей, Авинов должен был получить сигнал минимум за четыре часа до нашего появления.
— Гонец? — предположил Серапион.
— Лошадь по лесу не пройдет так быстро. Лодка? Мы бы увидели на реке.
— Голуби, — мрачно сказал десятник. — У варягов в лагере была голубятня. Я видел клетки.
— Бинго. Голубиная почта. Самый быстрый способ передачи данных в этом веке. Значит, у нашего Крота есть птицы. Или доступ к ним.
Я посмотрел на Серапиона.
— Где в лагере можно спрятать голубятню?
— В лагере — нигде. Вонь, шум. Птицы пугливые.
— Значит, тайник в лесу. Схрон.
Я начал чертить временную шкалу.
— Крот должен был сходить в лес, взять птицу, написать записку и выпустить её. Это занимает время. Час, может, полтора.
Я ткнул пальцем в список грузчиков.
— Кто из них отлучался из лагеря в день отплытия? В промежутке между загрузкой угля и нашим отходом?
Серапион задумался, морща лоб. Он прокручивал в памяти тот суматошный день.
— Суматоха была, Мирон. Все бегали… Степан дрова носил для кухни. Митяй за водой ходил.
— Еще?
— Был еще один… Прошка. Из новеньких, беженец с верховьев. Он у нас при писаре ошивался, грамотный вроде, чернила помогал разводить. И рыбу ловил.
— Прошка… — я записал имя. — Что он делал в то утро?
— Он… — Серапион нахмурился. — Он просился верши проверить. Мол, на дорожку свежей рыбки наловить. Я его пустил. Его не было часа полтора. Вернулся с корзиной щук.
— Полтора часа. Идеальное окно. И он грамотный, говоришь?
— Ну, читать умеет. Считать.
— Авинову нужна была точная информация. Время, состав команды, вооружение. Неграмотный крестьянин такое не напишет четко.
Я обвел имя «Прошка» жирным кружком.
— Это наш главный подозреваемый.
Серапион поднялся, опрокинув табурет.
— Я его сейчас притащу. Я ему пальцы ломать буду, пока не запоет.
— Сядь! — рявкнул я.
Десятник замер, сжимая кулаки.
— Мирон, мы знаем кто! Чего ждать?
— Мы предполагаем, кто. Это гипотеза. В аудите гипотезы нужно проверять. Если мы схватим невиновного, настоящий шпион заляжет на дно. А если схватим Прошку, а он окажется пустышкой — мы спугнем реального Крота.
Я посмотрел на десятника тяжелым взглядом.
— Нам не нужно признание под пытками. Нам нужно поймать его с поличным. Нам нужен его канал связи. И, самое главное, — мне нужно, чтобы он продолжил работать.
— На кого?
— На нас.
Серапион выдохнул и сел обратно.
— Ты страшный человек, инженер. Что делать-то?
— Провокацию.
Я подвинул к себе чистый лист бумаги.
— Мы создадим информационный повод. Такой, который Крот обязан передать хозяину немедленно.
— Какой?
— «Сундук».
Я начал писать текст, проговаривая вслух:
— Сегодня вечером ты, Серапион, соберешь людей. Громко, при всех, объявишь: «Инженер пришел в себя. Сундук вскрыли. Там карты тайных рудников и золото. Завтра на рассвете отправляем обоз в Столицу, к самому Князю».
— Но это ложь.
— Это наживка. Авинов охотится за этим сундуком. Если он узнает, что завтра сундук уйдет из зоны его досягаемости — он впадет в панику. Он потребует от своего агента немедленных действий или подтверждения.
Я посмотрел на Серапиона.
— Прошка, если это он, не сможет удержать такую новость. Он побежит к своему тайнику сегодня же ночью.
— И мы будем его ждать.
— Именно.
— А если он не пойдет?
— Значит, это не Прошка. И мы будем проверять Степана. И Митяя. Методом перебора. Но интуиция мне подсказывает, что рыбка клюнет.
Я потер ноющее плечо.
— Подготовь засаду, Серапион. Тихо. Возьми Егорку и пару самых надежных парней. Следить за Прошкой круглосуточно. Как только он двинет в лес — пасти его до тайника. Брать только в момент передачи. Когда птица будет в руках. Мне нужна эта птица. И записка.
Вечер опустился на Малый Яр сырой пеленой.
Спектакль был разыгран как по нотам.
Серапион, актер из которого был так себе, но для грубой игры сошел, собрал народ у костра. Громко, с пафосом объявил о «великой находке» и скорой отправке обоза.
Я наблюдал за этим через щель в двери землянки.
Я видел лица людей. Радость, удивление, надежду.
И я видел Прошку.
Щуплый, неприметный парень лет двадцати пяти, с бегающими глазами. Он стоял в задних рядах. Услышав про «Столицу» и «карты», он не обрадовался. Он напрягся. Его рука нервно дернула край кафтана. Он огляделся по сторонам, словно затравленный зверь, и начал медленно пятиться в тень.
Бинго.
Реакция типичная. Стресс, принятие решения, уход с линии огня.
Он проглотил наживку вместе с крючком.
Ночь тянулась мучительно долго.
Я не спал. Я сидел в землянке, прислушиваясь к шорохам снаружи. Рядом на столе лежал заряженный трофейный арбалет.
Каждая минута ожидания выматывала больше, чем бой.
А вдруг я ошибся? Вдруг у него нет голубей? Вдруг он просто сбежит? Или попытается убить меня?
Нет. Шпионы такого уровня — не убийцы. Они информаторы. Их оружие — перо и бумага.
В дверь тихо поскреблись.
Три коротких, один длинный. Условный сигнал.
Ввалился Егорка. Мокрый, грязный, но с горящими глазами.
— Взяли? — спросил я, не вставая.
— Взяли, — выдохнул он. — Мирон, ты гений!
Он вытащил из-за пазухи небольшую плетеную клетку. В ней, нахохлившись, сидел сизый голубь.
— И вот это, — Егорка положил на стол смятый клочок бересты.
Я развернул его.
На бересте, нацарапанное углем (видимо, в спешке), было написано:
«Инженер жив. Сундук у них. Нашли карты рудников. Завтра на рассвете шлют обоз в Столицу. Охрана сильная. Перехватывайте на тракте
