Свадьба века: Фальшивая жена драконьего генерала - Ника Калиновская

распахнув дверцу, и я, не раздумывая, забрался внутрь. Колёса мягко покатились по булыжной мостовой, унося меня прочь от каменных фасадов столицы. Сквозь приоткрытое окно доносились звуки города — смех, гомон торговцев, редкий лай собак — и почему-то всё это звучало сегодня особенно спокойно.

Дорога заняла меньше получаса. А когда я ступил на гравий перед особняком, навстречу уже спешил Эдгар. Старик, как обычно, держался безупречно, но улыбка, скользнувшая по его лицу, выдавала неподдельное облегчение.

А едва переступив порог, я замер — Аннет стояла у лестницы, будто ждала именно меня. В бледно-голубом платье, легком, как дыхание весны, с аккуратно убранными волосами и тем самым выражением лица, которое всегда сбивало меня с толку: смесь ожидания, нетерпения и какой-то скрытой тревоги.

Неужели ей так не терпелось хоть куда-то выбраться? В конце концов, я никогда не запрещал своей супруге выходить из дома — наоборот, не раз напоминал, что она может свободно гулять по столице, навещать лавки, парки, даже библиотеку, если пожелает. Но Аннет вела себя иначе — словно действительно ждала разрешения, словно хотела, чтобы я заметил.

Или всё дело вовсе не в прогулке? Может, она просто хочет убедиться, что я не передумал, что не собираюсь в последний момент отменить поездку? А может, причина куда глубже — и это ожидание имеет мало общего с праздным желанием развеяться.

— Готова? — я всё же отвлёкся от созерцания своей супруги, стараясь сохранить на лице хоть подобие серьёзности.

— Да. Уже едем? — Аннет выглядела так вдохновлённо, что удержать улыбку оказалось невозможным.

Я лишь кивнул и перевёл взгляд на Эдгара. Тот, как всегда, был на высоте — безупречно собранный, с лёгкой тенью иронии в глазах.

— Ваш костюм я уже отправил в салон леди Милинды, — сообщил он, чуть склонив голову, а затем добавил тише: — Наши гости обустроились. Попросили несколько артефактов. Вот список… и записка. — старик протянул мне аккуратно запечатанный конверт.

— Благодарю, — я забрал бумаги и, сунув их во внутренний карман, предложил супруге руку.

Мы вышли из особняка, где в воздухе уже витал запах осени — лёгкий, прохладный, с привкусом увядающих садов. У ступеней, как всегда, стояла ожидавшая нас карета. Григорий, наш кучер, держался прямо, готовый выслушать приказ.

— В салон леди Милинды, милорд? — уточнил он, когда я помог Аннет забраться внутрь.

— Нет, — ответил я после короткой паузы. — Сначала в ресторан «Серебряный Лис».

Девушка удивлённо приподняла брови, но я только усмехнулся.

— Не волнуйся, мы успеем. — коснулся её руки, когда экипаж тронулся. — Просто подумал, что, возможно, ты так нервничала, что снова забыла пообедать. Да и я, признаться, не откажусь перекусить.

Жёнушка взглянула на меня так, будто собиралась возразить, но лишь вздохнула и улыбнулась, тихо откинувшись на спинку сиденья. Колёса размеренно застучали по мостовой, и город вновь заскользил за окнами — живой, тёплый и немного сонный в этот послеобеденный субботний час.

Ресторан оказался на удивление тихим — полупустой зал дышал мягкой размеренностью, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражные окна, ложились на столы золотыми лоскутками. В воздухе витал аромат свежего хлеба, тушёных овощей и чего-то едва уловимо сладкого, словно карамели, растопленной в сливочном масле.

Аннет оглядывалась по сторонам с тем самым искренним восхищением, которое редко встретишь в столице. Казалось, она видела всё это впервые — ажурные люстры, изящные гобелены на стенах, хрустальные вазы с лилиями на каждом столике. Её глаза сияли, как у ребёнка, попавшего в сказку, и я невольно поймал себя на мысли, что снова увидел её такой живой.

Мы заняли столик у окна. Расторопные официанты, едва склонив головы, приняли заказ и почти сразу исчезли, будто растворившись в воздухе. А спустя несколько минут на столе уже дымились супы, ароматные булочки и подносы с горячими блюдами. Всё было безупречно — как и положено заведению с репутацией.

Мы ели молча. Я изредка бросал на Аннет взгляд, наблюдая, как она осторожно пробует каждое блюдо, будто оценивая не только вкус, но и сам момент. Она явно наслаждалась, и это невольно вызывало улыбку. Девушка то и дело вздыхала с тихим восторгом, то прикрывала глаза, смакуя аромат. Я же почти не притронулся к еде, хотя вовсе не потому, что наелся — скорее не мог отделаться от желания наблюдать за ней.

А когда моя супруга закончила, отложив приборы, и вдруг встретилась со мной взглядом, в её глазах мелькнуло лёгкое смущение, смешанное с радостью.

— Поехали? — спросила она тихо, будто не желая разрушать уют этой минуты.

Я кивнул.

Мы вышли на улицу, где уже начинало пахнуть вечерней прохладой. Карета ждала у входа, и через несколько минут мы тронулись в сторону салона «Лавандовое поле», принадлежавшего леди Милинде — старой знакомой нашей семьи. Дорога заняла недолго: всего пара кварталов, и вот уже показалось нежно-лиловое здание с резными ставнями и вывеской, излучающей мягкое свечение. Снаружи оно выглядело точно так, как и должно было называться — тихое, уютное, и действительно пропитанное запахом лаванды.

Нас встретили с таким радушием, будто мы прибыли не в салон, а на торжественный приём. Леди Милинда — всё та же величественная дама с мягким взглядом и железной хваткой — шагнула навстречу, раскрыв объятия и одарив нас приветственной улыбкой. Её сиреневый наряд, украшенный жемчужинами, сверкал при каждом движении, а в голосе звучала неподдельная теплота:

— Милорд Вилтроу! Какая честь! И, конечно же, очаровательная леди Аннет. Добро пожаловать!

Я едва успел поклониться, как вокруг моей супруги закружились расторопные мастерицы — ловкие и молчаливые, будто крылатые феи. Ткани перелетали из рук в руки, шелестели платья, звенели булавки и стеклянные подвески. Аннет увели почти сразу, оставив меня в обществе хозяйки.

Леди Милинда усадила меня в уютное кресло, подала чашку ароматного чая с лимонной вербеной и, как опытная интриганка, завела разговор — лёгкий и учтивый, но при этом цепкий. Мы говорили о погоде, новых поставщиках тканей, о грядущем празднике в столице, хотя я понимал, что ей куда интереснее разглядеть мои намерения и настроение.

А потом — началось.

Аннет появилась в первом платье — небесно-голубом, с тонкой вышивкой по лифу. Воздушное, изящное… но холодное. Я кивнул, но внутри не дрогнуло. Следующим было платье цвета молодой травы, лёгкое, струящееся, но оно словно теряло её на фоне собственной яркости. Опять кивнул, из вежливости. Потом — жемчужно-серое, строгое и утончённое. Слишком сдержанное. Моя жена выглядела в нём благородно, но как-то отстранённо.

И вот — четвёртое.

Я не успел ничего сказать, потому что слова просто застряли