Лекарь Фамильяров. Том 6 - Александр Лиманский

чтобы приготовить мне завтрак до работы.

Олеся поставила тарелку на стол и обернулась. Наши взгляды встретились, и я увидел, как по её щекам поползли розовые пятна. Она знала, что я понял, и от этого краснела сильнее.

Я подошёл к ней. Олеся стояла у плиты, я обнял её со спины, осторожно, положив ладони на её руки, и мои пальцы легли поверх её.

Олеся замерла. Лопатка в её руке дрогнула. Я наклонился и поцеловал её в висок. Она повернула голову. Глаза оказались близко, с расширенными зрачками. Я мягко поцеловал её в губы, и она ответила.

— Ты потрясающая, — сказал я тихо.

Олеся уткнулась лбом мне в подбородок и тихо засмеялась.

— А у тебя рубашка мятая, Покровский, — ответила она.

Мы завтракали. Сырники были горячие, с хрустящей корочкой и мягкой серединкой. Олеся пила кофе, подперев щёку ладонью, и смотрела, как я ем, с выражением, от которого мне хотелось остановить время и сидеть на этой кухне до вечера.

Но вместо этого я допил кофе и поставил чашку.

— Ничего не планируй на вечер, — сказал я.

Олеся вопросительно подняла бровь.

— Свожу тебя кое-куда.

— Свидание? — она спрятала улыбку за краем чашки.

— Сюрприз.

Олеся поставила чашку, откинулась на спинку стула и посмотрела на меня. Глаза блестели, и в них мелькнуло то выражение, которое я видел всего один раз, когда она впервые увидела Пуховика и сказала «ой».

— То есть все-таки свидание. Ладно, Покровский, — сказала она. — Только если ты переоденешь рубашку.

Я усмехнулся, убрал тарелку в раковину и пошёл собираться.

* * *

Утро было ясным и холодным. У киоска на углу стояла очередь из трёх человек.

Я дождался своей и подошёл к окошку.

— Михаил Алексеевич! — Василиса, хозяйка кофейного ларька, улыбнулась мне. — Американо?

— Двойной, — сказал я.

Она налила, протянула стаканчик через окошко, и наши пальцы соприкоснулись на картонном ребре.

— Михаил Алексеевич, — Василиса наклонила голову и прищурилась. — Вы прямо над землёй летите сегодня. Аж завидно.

Я рассмеялся. Отпил горячий кофе, и тепло прошло от горла вниз.

— И у тебя всё будет отлично, Василиса, — сказал я. — Вот увидишь.

Она махнула рукой, отгоняя комплимент, как муху, но улыбка у неё стала шире.

Я пошёл по улице к клинике, с кофе в руке, и ноги несли меня легко, несмотря на ноющий бок и покалывание в пальцах.

Пет-пункт показался за углом. Крыльцо, колокольчик, табличка с часами приёма, которые никогда не соответствовали действительности.

На крыльце стоял Денисов.

Он переминался с ноги на ногу, засунув руки в карманы куртки, и рюкзак висел на одном плече, съехав набок. Лицо у него было невыспавшееся, с тёмными кругами под глазами и щетиной. При моём приближении он выпрямился, вытащил руки из карманов и начал мять лямку рюкзака, накручивая её на пальцы.

— Денисов? — я остановился у нижней ступеньки. — Что ты тут делаешь с утра пораньше?

Он посмотрел на меня. — Михаил Алексеевич, — сказал он. — Я всю ночь думал.

Он помолчал. Лямка рюкзака натянулась в его пальцах до скрипа.

— И я хотел бы у вас работать, — выдал он.

Глава 10

Денисов стоял на крыльце, по-прежнему мял лямку рюкзака и ждал ответа. Лямка была уже скручена в жгут, пальцы побелели.

Я отпил кофе из стаканчика. Поднялся на ступеньку. Я посмотрел на него оценивающе, без спешки, давая паузе сделать свою работу.

Денисов. Ему тридцать два года, судя по виду. Диплом наверняка из приличного вуза, иначе бы его не взяли даже в «Здоровое Ядро». Руки вчера работали грамотно: дренаж бульдогу поставил чисто, бабушкиного хомяка прочистил без наркоза. Но он провёл какое-то время в конторе, где петам делали «эфирный маникюр» и «массаж Ядра», а диагнозы ставили по прейскуранту. И вчерашний бунт мог быть порывом совести или обычной истерикой, которая пройдёт через неделю.

Мне нужно было понять, что это на самом деле.

— Заходи, — сказал я и открыл дверь.

Мы вошли в приёмную. Я бросил стаканчик в урну и сел за стойку администратора. Денисов остался стоять по другую сторону, как пациент. Руки засунул в карманы, затем вытащил, сложил на груди, расцепил. Он не знал, куда их деть.

— Михаил Алексеевич, — начал он, и в голосе мелькнуло торопливое напряжение. — Я же вчера показал, что могу. Я один раскидал двенадцать пациентов, и ни одного не завалил. Вы сами сказали — спасибо, что это поступок. Ну и вот я…

— Сядь, — сказал я.

Денисов осёкся. Огляделся, нашёл стул у стены и сел, положив рюкзак на колени.

— Вчера был форс-мажор, — я откинулся на спинку и скрестил руки. — Форс-мажор проверяет характер. А мне нужно проверить кое-что другое.

— Что? — с непониманием спросил Денисов.

— Глубину.

Денисов моргнул. Лямка рюкзака снова оказалась в его пальцах, и он машинально начал ее накручивать.

— Пепельный Варан, — сказал я. — При пальпации живота прощупывается пульсация в районе третьего эфирного узла. Одновременно температура Ядра падает на два градуса. Действия?

Денисов выпрямился. Глаза у него стали сосредоточенными, и я увидел, как он мысленно полез в учебник.

— Падение температуры Ядра при пульсации, — повторил он. — Это переохлаждение эфирного контура. Нужно стабилизировать, вколоть согревающий эфир в точку доступа, поднять температуру до нормы и наблюдать.

Он сказал это уверенно. По учебнику, как учили. И ошибся.

— Убьёшь зверя, — сказал я.

Денисов дёрнулся.

— Пульсация в животе при падении температуры, это проглоченный эфирный магнит, — я наклонился вперёд и уложил локти на стойку. — Варан подобрал его на улице или вытащил из игрушки, они это любят, у них чутьё на эфирно активные предметы. Магнит сидит в кишечнике и тянет энергию Ядра на себя, поэтому температура падает. Если ты вколешь согревающий эфир, ты добавишь энергии, которую магнит тут же поглотит. Через час Ядро перегреется, пытаясь компенсировать потерю, и варан уйдёт в эфирный коллапс. Нужен рентген и полостная операция по извлечению.

Денисов медленно откинулся на стуле. Его щеки стали серыми, переваривая. Он уставился в стену.

— Этого нет в учебнике, — выговорил он.

— Потому что учебники пишут люди, которые видели только стандартные случаи Пепельных Варанов. А я их оперировал и это только один из множества нестандартных случаев.

Денисов ничего не ответил и задумался.

— Ладно, — я дал ему время на восстановление. — Второй вопрос. Клиент приносит здорового пета. Полностью здорового, осмотр подтверждает. Просит удалить эфирные железы. Причина: они светятся ночью и мешают хозяину спать. Платит тройной тариф. Наличными. Действия?

Денисов поднял голову. И вот тут я увидел то, ради чего задал этот вопрос.

Его лицо изменилось. Челюсть затвердела,