Две жизни - Владарг Дельсат
— Садись и рассказывай свою проблему, — предлагаю я ей, испытывая странное предчувствие.
— Маруся… — начинает она. — Ну, та самая Маруся. Она не хочет в Тридевятое.
— Я её понимаю, — комментирует муж, — учитывая, что с ней сделали. Она совсем не хочет или гарантии какие примет?
— Она там и маму встретила, и сестрёнок своих, — объясняет нам Велеслава. — Вот и не хочет…
— Поехали к Кощею, — предлагаю я, на что муж кивает.
Тут Кощей очень нужен, потому что необходимо выяснить, это образ мамы или действительно она, ну и с сёстрами тоже понять. Учитывая, сколько теряла девочка, ситуация может стать патовой, и тогда, когда мир схлопнется, нам всем будет очень невесело, ибо случится нарушение основного закона наших миров. Они-то, конечно, живут столько, сколько там находится дитя, но на деле — от двух недель до полугода, а потом просто схлопываются. В общем, тут точно нужен Бессмертный наш, чтобы думу думать.
— Меня увидела — так завизжала, — неожиданно всхлипывает сестрёнка моя. — У меня самой чуть сердце не остановилось. Милалика, что делать?
— И боится нас ещё… — вздыхаю я. — Серёжа, карету к подъезду!
— Уже в процессе, — коротко отвечает он.
Царский выезд — это не просто села в карету и поехала, его организовать надо. А чтобы его правильно организовать, нужно страже побегать, а Серёженьке их погонять. Пока муж занимается этим, без сомнения, полезным делом, Веля мне рассказывает о реакциях на неё, о восприятии. Я расспрашиваю сестрёнку, понимая, всё не так просто. Она не смогла определить, живые ли они или созданные, а это не звоночек, это сирена. И сами мы в ситуации точно не разберёмся.
— Карета подана, — кланяется у дверей наш самый близкий слуга. — Прошу, Величества и Высочество.
Поднявшись с места, я чинно иду в направлении выхода. Нам нужно установить, кто из семьи обладает душой, а кто нет, и что мы вообще можем сделать. Веля всё-таки не Марья, силой приволочь никого не сможет, а у девочки, похоже, и истинный появился, по крайней мере, так из рассказа сестрёнки я понимаю. Кощей в прошлый раз его странным счёл, вот и поспрошаем, что такого странного в мальчике.
Кощея, конечно, можно вызвать во дворец, но не нужно. Во-первых, я уважаю нашего Бессмертного, и показать мне это уважение не зазорно, а во-вторых, все рабочие инструменты у него в замке, поэтому просто бессмысленно. Вот, кажется, давным-давно совсем юная девочка ступила на Звёздную Дорогу, чтобы к маме попасть, а сколько всего уже случилось… Много лет прошло, много воды утекло, а до сих пор последствия от врагов земли нашей чувствуются.
Но какова Маруся! Запереть вражий мир в самом себе! Это даже непредставимо, на самом деле. За такой подвиг её я вознаградила бы, но, похоже, лучшей наградой для девочки будет покой и семья. Значит, так и порешим, только надо понять, нельзя ли, если мать бездушная, со Смертью как-то решить. Малышка же настрадалась так, что и представить-то сложно.
Карета всё катится, уже и замок Кощеев показался, а я всё думаю о том, какими героическими оказались девочки и мальчики Руси. Себя не жалели, на муки шли, не забоявшись. Серёжа и Веля размышлять мне не мешают, а я… Для скольких же девочек, как оказалось, Милалика была знаменем. Эти четверо рассказывали когда, я чуть не расплакалась. Когда-то давно так о Победе мечтали: «Вот закончится война, и…», а они: «Вот вернётся Милалика…» Нелегко оказалось быть знаменем и последней надеждой.
Что же, теперь моя очередь возблагодарить всех тех, кто страдал за Русь. Интересно, кто пустил слух о том, что Милалика может нечестивцев изгнать да Марью усмирить? Ведь не из воздуха эта идея возникла. Ну да пройдёт время, все мы рано или поздно разузнаем. Ни одного героя и героиню не позабудем. Ни Русь, ни Тридевятое не забудет.
Вот и замок Кощеев. Нам пора идти, чтобы просить Бессмертного помочь столько для нас всех сделавшей девочке.
* * *
— Н-да? — с сомнением в голосе спрашивает Кощей, выслушав сумбурную речь Велеславы. — Ну ладно, пошли, посмотрим.
Он поднимается с трона, где с тоской наблюдал за марширующими скелетами до нашего прихода, двинувшись уже хорошо известным нам маршрутом к дальней комнате, где зеркало колдовское стоит. Мне очень хочется, чтобы Маруся была счастлива, потому что она этого точно заслуживает.
Когда девочки-возвращенки появились, подняли мы записи допросов Марьи, вот оттуда всё и ведомо мне теперь. Именно поэтому хочется счастья ребёнку, и я с надеждой смотрю на хмыкнувшего Кощея. А он вглядывается в зеркало, чему-то явно удивляясь.
— А мальчик-то непрост, — в задумчивости говорит он. — Отринул сущность духа-хранителя, дабы возлюбленную защитить.
— Ничего ж себе! — поражённо восклицаю я.
Я понимаю, что это значит. Да, почитай, все, кто в школе учился, знают. Любовь дороже крыльев, вот что это значит. Истинные они, даже проверять не нужно. Ну а с остальными что?
— Не понял, — констатирует Кощей и что-то делает с зеркалом.
— Чего звал? — немного грубовато интересуется возникшая в нём знакомая мне дама. Это Смерть, выглядит она так, в связи с чем случаются неприятности.
— Женщина постарше, Маруся, две девочки помладше и мальчик — твоя работа? — интересуется Бессмертный.
— Она заслужила, — вздыхает Смерть. — Они все, между нами говоря, заслужили. Поэтому именно так, а женщина ребёнком не получалась, хоть плачь.
— И что теперь делать? — интересуется Кощей, а его собеседница задумывается.
Получается, вся семья с душами, то есть попасть в Тридевятое могут и не могут одновременно. Нельзя взрослому человеку по Дороге пройти, не выдержит его Звёздный Путь. И так оставлять совершенно невозможно, а девочка упёрлась намертво. Кощей, кстати, всё понимает, именно это и обсуждая со Смертью. У меня нет даже идей, как этот вопрос решить можно, но у Кощея, кажется, имеются. Значит, надо подождать, и он всё нам сам расскажет.
— Итак… — Кощей оборачивается к нам, — варианта у нас два: первый — их текущий мир стабилизируется и выводится в отдельную ветвь, второй же — переносим вместе с домом к нам в похожую местность.
— Второй вариант лучше, — сразу же вмешиваюсь я. — Можно же дом повторить, строители за час сделают, а перенести только живые души.
— Да, так не придется демиургов беспокоить, — кивает мне Бессмертный. — Это мы и сами можем. Или не можем…
— А ты спроси, — улыбаюсь я, доставая из кармана средство связи.
Коробка, в которой маленькое блюдце с микроскопическим яблоком, послушно открывается, я же, пока Кощей демиургов зовёт, связываюсь со строителями. Колдунами, конечно, потому что
