Водный барон. Том 4 - Александр Лобачев
— Это ад, — покачал головой боцман. — Как есть ад. Не по-людски это.
— А они по-людски с нами хотели? — огрызнулся я. — Соберись, Никифор. Это еще не конец.
Передышка была короткой.
Мы отбили первый штурм, но мы никуда не делись. Мы все так же сидели на мели, а врагов все так же было больше. И теперь они были злее.
Я заставил себя встать. Нельзя давать им опомниться.
— Доклад! — гаркнул я, стараясь вернуть себе командирский тон. — Кто цел, кто может держать оружие?
Ко мне подошел Кузьма. Он вылез из трюма, весь мокрый, черный, с безумными глазами.
— Давление полторы, Мирон! Вода уходит быстро! Если уровень упадет ниже жаровых труб — котел рванет! Или трубы прогорят! Надо качать!
— Качай ручным насосом! Забортную воду!
— Насос заклинило при ударе! Корпус повело, тягу перекосило! Только ведрами!
— Значит, ведрами! Левка! — я нашел взглядом пацана-юнгу. Он сидел под мачтой, обхватив голову руками, зажмурившись. — Левка, живой⁈
Мальчишка вздрогнул, открыл глаза. Кивнул, шмыгая носом.
— Бери ведро! Лезь за борт, черпай воду, передавай Кузьме! Цепочкой встаньте! Гаврила, если можешь ползти — помогай передавать!
— Там стреляют… — прошептал пацан.
— С кормы черпай! Там «мертвая зона», борт прикрывает! Быстро! Без воды мы взлетим на воздух вместе с этой баржей!
Мы превратили баржу в форт.
Мешки с углем, ящики, обломки скамей — все пошло на баррикады. Мы закрыли пролом в носу щитами (нашими и теми, что бросили варяги) и досками.
Я понимал, что эффект неожиданности прошел. Следующая атака будет другой. Они не полезут в лоб под струю. Они будут нас жечь.
И я оказался прав.
Минут через десять из-за частокола полетели стрелы.
Но теперь они летели навесом, по высокой дуге. И каждая вторая была с огнем.
Горящая пакля, смола. Огненные осы падали на палубу, впивались в дерево, шипели в лужах воды.
— Пожар! — закричал кто-то из плотников. — Брезент горит!
У нас не было паруса, но горел брезент, которым был накрыт запасной уголь и наши припасы.
— Тушить! Мокрыми тряпками! Сбивайте! — командовал Никифор, который снова вошел в роль командира. Боль и шок от увиденного отошли на второй план, включился инстинкт выживания. — Анфим, не спи! Водой заливай!
Я смотрел на берег.
Варяги перегруппировались. Они растянулись полукругом, держась на почтительном расстоянии — метров тридцать. Вне досягаемости моего шланга, но на убойной дистанции для луков.
Они готовили что-то тяжелое.
Я увидел, как несколько человек тащат длинное бревно на колесах. Точнее, на катках. Таран? Нет.
Они привязывали к концу бревна огромный пук соломы и поливали его маслом. А спереди закрывались большим щитом.
— Будут поджигать борт, — понял я. — Подойдут под прикрытием щитов и сунут факел прямо в пробоину. Или под днище.
Баржа была деревянной. Просмоленной годами службы. Сухой сверху. Мы вспыхнем как спичка.
— Кузьма! — я спустился в трюм, скользя по мокрым ступеням. — Сколько воды?
— На донышке! Еле закрывает трубы! Я пар стравил почти весь, чтобы не рвануло, а теперь давления нет! Почти ноль!
Я посмотрел на манометр. 0.5 атмосферы. Этого не хватит, чтобы ударить струей. Это просто пописает кипятком на пару метров.
— Поднимай давление! — скомандовал я.
— Воды нет! Если сейчас раздуем топку — трубы оголятся и прогорят! Или котел лопнет!
— Лей все, что есть! Пиво, квас! Качай из реки ведрами быстрее!
— Не успеем, Мирон! Они уже идут!
Я выглянул в амбразуру.
Они действительно шли.
На этот раз они действовали умнее. Они разделились на три группы.
Центральная группа тащила огромный плетеный щит — мантелет. Его соорудили из плетня и сырых шкур. За ним прятались люди с тем самым горящим бревном. Они шли медленно, закрываясь от наших стрел.
Две боковые группы — лучники — поливали нас огнем, не давая поднять головы.
— Они знают, что у струи есть предел, — проскрежетал я зубами. — Они видели, что пар кончился.
У меня было одноразовое оружие. И я его разрядил.
— Мирон! — Никифор подполз ко мне. У него в плече торчала стрела, но он, кажется, ее не замечал, обломив древко. — Они сейчас подойдут и подожгут нас. Надо выходить.
— Куда? — не понял я.
— Наружу. В рукопашную. Принять бой на земле. Здесь мы сгорим как крысы в бочке.
Выйти наружу. Против сорока профессионалов (минус те семеро ошпаренных). Нас осталось человек десять боеспособных. Это самоубийство.
— Нет, — сказал я твердо. — Мы не выйдем. Мы используем машину.
— Она сдохла, Мирон!
— Она еще дышит.
Я посмотрел на шланг.
— Удлини шланг! — крикнул я Кузьме. — Есть еще кусок?
— Есть запасной, но он короче! И фланцы другие!
— Сращивай! Быстро! Проволокой крути, тряпками мотай! Мне нужно достать до того щита!
Мантелет был в двадцати метрах. Моя струя била на десять. Мне нужно было либо подпустить их ближе (и рискнуть, что они успеют бросить огонь), либо…
Либо создать давление выше предела. Сделать выстрел.
— Кузьма, блокируй клапан! — приказал я.
Механик замер. Его очки сползли на нос.
— Мирон… это смерть. Котел старый. Заклепки не выдержат.
— Блокируй! Забивай клин!
— Взорвемся!
— Мы и так покойники! Делай!
Кузьма, матерясь самым черным матом и плача от бессилия, полез к предохранительному клапану. Он вбил железный штырь между рычагом и скобой, намертво заперев пар внутри.
Теперь у пара не было выхода. Давление начнет расти лавинообразно.
— Кидай в топку всё! — орал я, помогая Левке таскать ведра с водой и выливать их в горловину питательного бака. — Сало! Смолу! Масло! Мне нужен жар!
Мы превратили котел в бомбу.
Стрелка манометра, которая лежала на 0.5, дрогнула и поползла.
Единица.
Снаружи слышались глухие удары. Это стрелы втыкались в борта. Крики варягов становились громче, наглее. Они чувствовали победу.
— Эй, русь! — кричал кто-то с акцентом. — Сдавайтесь! Выходите! Смерть будет легкой!
— Хрен тебе, а не легкая, — прошептал я, глядя на манометр.
Полторы.
В трюме начало гудеть. Вибрация вернулась, но теперь она была злой, высокой. Котлы стонали. Металл, испытывающий перегрузку, издавал пугающие звуки — «дзынь… дзынь…». Это трещала окалина. Или тянулись шпильки.
— Мантелет близко! — крикнул Анфим сверху. — Десять шагов! Они факел раздувают!
— Еще рано…
