Архивариус его величества - Светлана Богдановна Шёпот

желая, чтобы Вальгорн как можно скорее оказался рядом. Мне не хватало его тепла и защиты, что он дарил мне все эти месяцы. – Хочешь посмотреть?

Вальгорн встрепенулся, а затем едва ли не бегом направился к кровати. Остановившись, он неуверенно взглянул на сверток в моих руках.

Я навсегда запомнила момент, когда он увидел сына. Нетерпение сменилось благоговением.

– Такой маленький, – прошептал Вальгорн, вставая перед кроватью на колени. После протянул руку, но прикоснуться не осмелился, будто боялся, что может тем самым причинить боль.

– Как назовем? – спросила я, вспомнив вопрос Берты.

У нас с Вальгорном уже был составлен целый список имен, но окончательно мы так и не выбрали. Оттягивали до последнего, и вот момент настал. Нужно было решать.

Я вспомнила проведенное в размышлениях время. В один из таких дней Вальгорн показал мне тот самый дневник, благодаря которому он и узнал во мне попаданку.

Королева Элен, которую, как оказалось, на самом деле звали Елена, с первым Хальстенмаром в свое время так же столкнулись с выбором имени для сына. Осирис было одним из вариантов. Именно поэтому она и записала его, но вычеркнула, посчитав не подходящим.

«Осирис», – было написано в дневнике аккуратным и изящным почерком, – «владыка подземного мира. Слишком мрачно. Не подходит. Вычеркиваем».

В тот день я вновь увидела знакомые буквы. Даже расплакалась из-за щемящей ностальгии. И пусть в том мире у меня не было ничего, я все равно была ему благодарна за свое появление и по-своему любила.

Из дневника я узнала о страхах первой королевы, о ее заботах, надеждах, истории ее любви, но самым неожиданным для меня стало нечто иное.

Как оказалось, мы с ней жили в одном городе на соседних улицах, в одно и то же время. Возможно, даже сталкивались в очереди магазина на углу или дожидались автобуса на одной остановке!

Это меня поразило. Удивительное совпадение.

Посмотрев на мужа, я ощутила благодарность, ведь не окажись Лена в этом мире, мой муж мог и не родиться. Я не хотела даже думать о чем-то подобном.

– Рейнхард? – предложил Вальгорн, возвращая мои мысли в реальность.

Я внимательно посмотрела на малыша в своих руках. Сейчас он был милым и трогательным, но я не забывала, что когда-нибудь эта кроха станет следующим королем.

– Прекрасное имя, дорогой, – с улыбкой произнесла я и посмотрела на мужа.

Тот поднялся и осторожно сел на кровати рядом, обнимая меня одной рукой.

Мы остались одни. Берты не было видно, как и Хэзель, хотя в последнее время она не отходила от меня, тем самым заставляя сэра Эрмонда скучать. Для меня стало настоящей неожиданностью, когда эти двое сошлись.

Все началось с того, что Вальгорн, в беспокойстве о моей безопасности, определил сэра Эрмонда в мою личную охрану. Время, проведенное вместе, сблизило его и Хэзель, но об этом я узнала лишь после того, как она рассказала о сделанном рыцарем предложении.

На их свадьбе Вальгорн за заслуги даровал сэру Эрмонду титул барона и выделил ему земли и замок. Хэзель перестала быть служанкой, став баронессой и моей первой и до сих пор единственной фрейлиной.

Брон тоже отличился. После того как он вернулся в баронство, ему каким-то образом удалось отыскать ускользнувших от облавы остатки наемников. Он не только нашел их, но и благополучно обезвредил. Как только Вальгорн узнал об этом, то призвал его обратно в столицу, чтобы так же даровать титул барона и земли.

Брон, естественно, отказываться не стал. Пару месяцев назад он взял в жены кухарку из таверны, в которой работал, когда мы вчетвером только прибыли в столицу, и отбыл в свои земли обустраиваться.

Под предлогом поимки разбойников, убивших Вальдрог, люди Вальгорна несколько месяцев проверяли не только деревни, но и замки аристократов. Те возмущались, но ровно до того момента, как находились различные документы, доказывающие их предательство.

Многие лишились титулов, а некоторые даже голов.

Леди Моргвальд была отправлена в монастырь. Граф очнулся спустя пару недель. Поначалу он даже не мог ходить, но это не помешало ему управлять землей, а после и жениться повторно. На ноги он встал только спустя год. Род его бывшей жены был упразднен.

Дело о заговоре было завершено.

– Отличным будет воином, – поделился мыслями Вальгорн, рассматривая нашего сына.

Я со скепсисом посмотрела на малыша.

– С чего ты это взял? – спросила я, не заметив никаких особых отличий воина в своем сыне.

– Вон какое суровое лицо, – невозмутимо ответил муж.

Не выдержав, я тихо рассмеялась. Аргумент, ничего не скажешь.

– Но прежде я научу его читать и писать, – настояла я.

Вальгорн, наклонившись, поцеловал меня в макушку.

– Как скажешь, душа моя, – согласился он. – Люблю тебя.

– А я тебя, – откликнулась немедленно.

– Спасибо за сына, – поблагодарил он внезапно.

Я подняла голову, давая понять, что одним спасибо он не отделается. Тот широко улыбнулся, а затем поцеловал меня. Я ощущала тепло и покой.

Моя семья была рядом.

И не было на свете ничего более важного.

Осирис поглядел на людей на кровати, затем спрыгнул с подоконника и юркнул в приоткрытую дверь. Он был котом, и у него всегда имелись важные дела. Впрочем, надолго оставлять своих людей он не собирался. Однажды им снова потребуется его помощь.

Но случится это нескоро, ведь впереди у них была еще целая жизнь.

Эпилог

Было больно.

Я пыталась понять, что произошло, но голова кружилась, отчего не получалось даже разобрать, где верх, а где низ. Кажется, именно по этой причине меня еще и сильно тошнило.

– Ой, чего делается-то, – причитал кто-то на краю восприятия.

Кое-как разлепив глаза, я попробовала осмотреться, увидела лишь какие-то ветки. Это обстоятельство привело меня в недоумение. Я была уверена, что мгновение назад была в другом месте. Попробовала вспомнить, где именно, но в голову будто вонзился раскаленный штырь.

Зашипев и поморщившись, я оставила затею с воспоминаниями, решив сосредоточиться на своем положении.

– Ты в порядке, дочка? – услышала я дребезжащий голос какой-то старушки. – Как расшиблась-то, бедная.

Сопоставив слова и собственное состояние, я решила, что обращались, кажется, ко мне. И это было удивительным, учитывая, что назвать меня дочкой в моем возрасте даже почтенной старушке могло быть затруднительно. По той простой причине, что я сама давно была немолода. Настолько, что успела подержать на руках даже правнуков.